Цитаты из книги Зеркальный лабиринт

радуга не может упасть на землю, чудом нельзя торговать на грязном городском базаре, мир не должен лишаться красоты - даже если он готов вот-вот рухнуть под тяжестью дурного, жадного до крови железа... Особенно если он готов рухнуть.

Обыкновенно человек не может с уверенностью сказать, в какой момент его жизнь вывернула на новую дорожку. Декорации меняются незаметно: только что вокруг шумел карнавал, трещали фейерверки, звенели бубенцы... А потом вдруг взрывы потешных ракет превращаются в орудийные залпы, а колокола тревожно переговариваются над переполненным кладбищем. И как, когда это произошло? А шут его знает.

— Тебе мало кошек? Детектив — весьма беспокойное домашнее животное. — Ну и пусть. Чем веселее — тем лучше. — Может, тогда сразу заведём стаю байкеров? Пусть гоняют по улицам ночью.

...Ваш покорный совсем не слуга напоминает, что жизнь - игра. Не беспокойтесь, Ваш бывший слуга - весьма компетентный враг. Он желает Вам крепких дверей и нервов, и шанса дожить до утра. Засим он любезно прощается с вами. И разрывает контракт. Скользящий.

Только миссис Ханга, соседка и по совместительству работодательница, привечала нелюдимую старшеклассницу. Впрочем, и у самой хозяйки пекарни репутация была жутковатая — то ли ведьма, то ли сбежавшая наследница якудза, то ли просто отравительница собственного мужа… Но такой выпечки в Городе не было больше ни у кого — и потому миссис Ханга прощали даже небезупречную репутацию.

— Какая сволочь, — припечатала она в конце главного героя. — Взял девчушечку в заложницы, запугал до смерти. А бедняжечка потом его на суде защищала! Ну не дура ли? — У них, по замыслу режиссёра, любовь. А там, где у режиссёра есть замысел, логика молчит, — фыркнула Мирилл.

— Эй, вам помочь? Мирилл запрокинула голову, позволяя капюшону сползти на плечи. Белобрысый парень стоял прямо перед ней — охапка ароматных апельсинов, открытая улыбка и серо-зеленые глаза северянина. В груди у Мирилл что-то ёкнуло — то ли недобитая нежность трепыхалась, то ли медленно раскручивалось привычное предчувствие катастрофы.

Любит ли его лукавая фейри? Или просто дурачится, согревает свою бесконечную жизнь ярким, горячим, скоротечным пламенем человеческой любви? Одним из многих в бесконечной череде…

Фейри коварны, фейри хитры, фейри лживы. Из всех пороков им не знаком только один — ревность; зато в человеческой крови его хватает с избытком.

А когда накатывало уныние и особенно хотелось плакать, она брала нелепый длиннющий разноцветный носок, наматывала на шею, как шарф, и шла заваривать кофе — чёрный, как совесть риелтора, крепкий, как хватка бультерьера.

Тянется нитка длинная, Тянется ночка долгая, Ай, госпожа небесная, Выгляни из-за тученьки! Ты из недобрых помыслов Нити прядешь шелковые, Сны навеваешь горькие, Веки смежаешь дрёмою. Али ты младшей дочери Нынче откажешь в помощи? Али ты сны тяжелые Злым не навеешь ворогам?

Всем в степи известно, что нет никого на свете изнеженней ханских жен, потому что у них одна забота - лелеять свою красоту. А это непросто. Многое нужно делать: купаться в молочной воде, растирать кожу душистыми маслами, танцевать, чтобы тело было стройным и сильным, облачаться в цветные шелка... Жены следуют повсюду за своим господином, и лишь когда он болен или умирает, удаляются прочь, чтобы не отпугивать ревнивую удачу; она ведь тоже женщина, соперниц не терпит.

Аю называли колдуном и принимали его, как горькое лекарство - морщась, но зная, что оно несет избавление от беды.

"Да разве б я тебе смог яд отдать? Нет, царевна. И не надейся, что убежишь от меня в смерть. Пойдем лучше отсюда вместе, - вздохнул, глаза смущенно опуская: - Правда, жизнь у меня нелегкая. То там, то тут на костер отправят... Я уже весь до костей дымом пропах, а им все мало". "Ничего, - утешила его Сёйне. - Я к запаху краски с детства привыкла, меня каким-то дымом не напугаешь".

Вспомнил, как обожал смотреть на Ксюшу, когда она спит. Говорят, это лучшее проявление любви.

Никогда не жалей ни о чем. Сожаления превращают любовь в нелюбовь, а жизнь — в пустоту.

Иногда так бывает - сначала делаешь неправильный выбор, а потом находишь вдруг запасную тропинку, бежишь по ней, путаешься в лабиринте сомнений, суеверий, страхов и выскакиваешь на нужный путь, тот самый, с которого когда-то сошел.

Ей стало горько - радуга не может упасть на землю, чудом нельзя торговать на грязном городском базаре, мир не должен лишаться красоты - даже если он готов вот-вот рухнуть под тяжестью дурного, жадного до крови железа...Особенно если он готов рухнуть.

В ней было кофе ровно на один глоток - мучительный, горько-сладкий и настоятельно требующий мятной карамели.

Может, потому что директор литрами пил кофе и чуть ли не силой всучивал заглянувшим сотрудникам чашки с напитком черным, как совесть риелтора, и крепким, как хватка бультерьера. И ощутимый, плотный горьковатый запах наполнял каждый дюйм помещения, и даже фаленопсисы в прозрачных горшках благоухали кофе.