Цитаты из книги Кристин, дочь Лавранса

Нет такой власти у дьявола над человеком, чтобы я смог причинить тебе горе или повредить тебе как-нибудь, драгоценная моя жизнь!..

<...> люди, любившие друг друга жаркой страстью, кончают тем, что уподобляются двум змеям, которые жалют друг друга в хвост.

Повсюду кругом буйно росло огромное множество прекрасных розовых цветов, которые зовутся валерьяной, — они были куда краснее и красивее здесь, у горного ручья, чем дома у реки. И Кристин стала рвать их и перевязывать стеблями трав, пока не сплела себе удивительно красивый, пышный розовый венок. Девочка надела его на голову и побежала к омуту, чтобы посмотреть, как она теперь выглядит, — она разукрасилась, словно совсем взрослая девушка, которая идет танцевать.

В мешке, который Рагнфрид дала на дорогу, оказалось много хорошей еды: свежий хлеб и лепешки, масло, сыр, сало, сушеная оленина, свинина и вареная коровья грудинка, две корчаги с немецким пивом и маленький бочонок пьяного меду. Работа закипела — один резал мясо, другой раздавал его, а Халвдан, старший из мужчин, развел огонь. В лесу у костра куда спокойнее.

В болезнях мы рождаемся, и в болезнях мы умираем – тот, кто не умирает внезапной смертью. Когда я был молод, мне казалось самой прекрасной смертью – быть сраженным на поле брани. Но грешному человеку, пожалуй, нужен одр болезней…

"Боже, смилуйся над моим сыном — не дай ему пережить тот день, когда он увидит, что отдал свою любовь тому, у кого все уходит промеж пальцев, точно вода или сухой песок..."

Когда видишь вот такого младенца, то начинаешь понимать, что у Господа Бога не было желания, чтобы мы носили оружие.

Она думала о своем собственном сердце, которое прекрасно знает, что правильно и чть хорошо, и все же склонно к несправедливости.

... потому что они были смиренны и думали, что мир сильнее всех грешных людей, и не знали, что они сильнее мира, потому что любят его.

Все огни когда-то догорают...

Лежа так в ночной темноте в кровати для гостей и слушая, как однообразные звуки колыбельной песни вгрызаются ему в уши, он понял теперь, до какой степени ему тоскливо. Подальше от дома и от детей, которыми наводнен дом, подальше от разговоров о домашнем хозяйстве, слугах, издольщиках и работниках…

Бесполезно тратить время на столь тщетное раскаяние, – ответил священник. – Что ты хочешь сказать? – Раскаиваться надо только в содеянном грехе, думаю я. – Как это? – Потому что никто не добр, кроме Бога.

Бог свидетель, она всегда желала оставаться просто женщиной и предпочла бы не входить ни во что, кроме воспитания детей и домашнего хозяйства. Но ей всякий раз приходилось брать на себя такие заботы, какие она сама считала неженским делом, и Эрленд без колебания позволял ей нести это бремя.

– Так уж заведено в наших краях: слуги слушаются своих хозяев, когда те подают им благие советы, – сказала Юфрид своей свекрови, подивившейся было, как это сладился такой брак. – А в здешних местах, – ответила Кристин, – бедняки не привыкли повиноваться нам, когда мы утрачиваем благоразумие, или слушаться наших советов, если они не пойдут им на пользу в той же мере, что и нам.

А ты никогда не думала о том, что каждое дитя, когда родится, получает крещение в крови, и первое, что человек вдыхает на этой земле, есть запах крови?

"Брат Эдвин,-говорили они,-если бы было побольше таких монахов, как ты, то мы бы куда скорее исправились, а то мы постоянно видим священников, епископов и монахов, которые грызутся и дерутся друг с другом, как поросята у корыта!"

Как видно, чему быть, того не миновать… Верно, так всегда бывает, пока живешь на этом свете…

...сердце мужчины создано так, что руны, начертанные на нем в те годы, когда оно молодо и пылко, врезаются глубже, чем все, что пишется потом…

...душа человеческая не в силах без конца терпеть... страдания... Тут уж либо случается беда, либо само собой приходит исцеление.