Цитаты из книги Кристин, дочь Лавранса

Когда дело идёт о спасении того, кто дороже собственной души, грешный человек хватается за любое, любое средство...

... всякая иная любовь (кроме любви к Богу, моё примечание) - не более как отражение небес в лужах на грязной дороге. Если ты туда погрузишься, ты испачкаешься. Но если ты всегда будешь помнить, что это лишь отражение света из иного мира, то будешь радоваться его красе и не станешь разрушать ее, поднимая ту муть, что на дне...

Он знал, что должникам своим он всегда прощал без труда. Куда тяжелее было простить тем, кто взвалил ему на плечи бремя благодарности...

И вообще, это отличный нож, им не хуже всякого другого в норвежской земле можно резать масло – когда он горячий!

Когда видишь вот такого младенца, то начинаешь понимать, что у Господа Бога не было желания, чтобы мы носили оружие. Но ты, малютка, не намного подрастешь, как уж у тебя явится стремление взять в руки меч. Самое ничтожное число людей, рожденных женщиной, питает такую великую любовь к Богу, что отказывается от ношения оружия.

Только что окрещенное дитя так же свято, как святы ангелы небесные. Родительские грехи смыты с него, а само оно еще ни в чем не погрешило.

Драконы и всякие такие иные слуги дьявола только кажутся нам большими, пока мы таим в себе страх. Но если человек пламенно и от всей души ищет Бога, так что его усердие преисполняет его силой, то тогда могущество дьявола тотчас же терпит такое страшное поражение, что все его орудия становятся мелкими и бессильными – драконы и злые духи съеживаются и делаются не больше гномов, кошек и ворон!

И она беззвучно застонала ужасаясь непостоянству своего собственного сердца и не прочности всего земного.

Но я назову настоящим глупцом и дураком того, кто задним умом крепок, и дважды глуп и дурак из дураков тот, кто надеется увидеть около себя прежних сображников, когда наследство промотано…

Никто и ничто не может причинить нам вред, дитя мое, кроме того, что мы любим или чего боимся.

"Она не приходила к богу ни с венцом своим, ни с грехом, ни со скорбями своими - не приходила до тех пор, пока в мире оставалась хоть капля сладости, которую можно было примешать в ее кубок. А вот теперь она пришла. Теперь, когда она узнала, что мир - это харчевня, где тех, кому нечем платить, выставляют за дверь."

«Можно отнять чужое добро, но доли чужой не отберешь.»

Темнота всегда порождает странные мысли, они схожи с причудливыми водорослями, что растут на дне морском; они колышутся и извиваются, завлекая своей колдовской красотой; они пугают и чаруют, в них какая-то диковинная манящая сила, пока они прячутся на дне в таинственном, живом и зыбком мраке. Но стоит детям вытащить их из воды в лодку, как они превращаются в комочек грязноватой слизи. Вот так и с ночными мыслями, которые и манят и пугают.

Но первое, видно, влечет за собой второе, и не ты ли сам сказал мне когда-то, что люди, любившие друг друга с жаркою страстью, кончают тем, что уподобляются двум змеям, которые жалят друг друга в хвост.

Ни о чем другом она, пожалуй, никогда не молила Бога, кроме того, чтобы он помог ей настоять на своем. И она всегда добивалась чего хотела – большей частью. А теперь вот сидит здесь, и сердце ее разбито – и не оттого, что она согрешила перед Богом, а оттого, что недовольна, зачем ей было позволено поступать по своей воле до самого конца пути.

Никто не может объединить сыновей господских у нас в стране. Лезут вперед те, кому хочется послаще поесть – кое-что еще осталось в корыте. Но те, кто мог бы стремиться к приобретению власти и богатства таким путем, которым следовали с честью прежде, во времена наших отцов, те не выходят вперед.

Мирская суета напоминает господина, от которого нелегко убежать, стоит только хоть раз покориться его власти.

Многое узнает тот, кто не расспрашивает.

«Можно отнять чужое добро, но чужой доли не отберешь».