Цитаты из книги Про письменство

"И, обольщенный словами славы, Летящий к морю замедлился ветер, - К морю, где рыбы, попавшие в сети, Слышат колючую, стылую, звездную, Пряно-морозную Песнь медведя..."

"Слишком это казалось хорошо, чтобы быть взаправду".

Закончив «Психо», Хичкок показал его нескольким друзьям. Они захвалили его до небес, предсказывая, что это будет шедевр саспенса. Альма выждала, пока они иссякнут, а потом сказала: «В таком виде его выпускать нельзя». Воцарилось гробовое молчание, только сам Хичкок спросил у нее почему. , — А потому, — ответила жена, — что Дженет Лей глотает, когда она по фильму уже мертвая.

Он пошел к психологу и сказал, что жена волнуется, потому что он слишком много пьет. - А вы сколько пьете? - спросил психолог. Мой друг поднял на него недоуменные глаза. - Сколько есть, столько и пью, - ответил он, поскольку это было очевидно.

Нельзя приступать к чистой странице равнодушно.

...there was that voice in the back of my mind, both patient and implacable, telling me that, in the words of the Chambers Brothers, Time Has Come Today. It’s possible for me to disobey that voice, but very difficult to disbelieve it.

(on creative writing workshops)

It seems to occur to few of the attendees that if you have a feeling you just can’t describe, you might just be, I don’t know, kind of like, my sense of it is, maybe in the wrong fucking class.

If you intend to write as truthfully as you can, your days as a member of polite society are numbered, anyway.

Я – не здесь, я в другом месте, в подвале, где много света и ясных образов. Это место я строил для себя много лет. Отсюда видно далеко. Я знаю, это странно и несколько противоречиво – как это так: подвал – и видно далеко, но у меня вот так.

Может, я предубежден, но даже если так, ограничимся все равно писательством, поскольку о нем собирались думать и говорить.

Все заверения, что наркотики и алкоголь необходимы для притупления болезненной чувствительности, – чушь и самообман.

"Тело было перенесено из кухни и положено на диван в гостиной". Почему вообще тело должно быть подлежащим? Оно же, черт его дери, мертвое!

– Напиши свое, Стиви. Этот "Кейси" просто ерунда – он только и делает, что выбивает кому-нибудь зубы. Я знаю, что ты можешь написать лучше. Напиши свое.

С этих повторных проколов барабанной перепонки, с моих шести лет, одним из самых незыблемых моих принципов стало вот что: надул меня раз - пусть тебе будет стыдно. Надул меня второй раз - пусть стыдно будет мне. Надул меня третий раз - стыдно нам обоим.

Отточенный фрагмент – этим можно и злоупотреблять (как иногда Келлерман и делает), но эти фрагменты могут пригодиться для сглаживания повествования, создания четких образов и напряжения, а также для оживления прозаической строки. От идущих подряд грамматически безупречных предложений строка костенеет, теряет гибкость.

Очень часто хорошо писать – это значит избавиться от страхов и неестественности. Сама по себе деланность, начиная с необходимости какой-то вид письма называть «плохим», а остальные – «хорошими», – это поведение, диктуемое страхом. Хорошее письмо – это еще и умение делать хороший выбор, когда дело доходит до подбора инструментов.

новая; 400

Табби начала с выбрасывания из моего кабинета мусора мешками: банок из-под пива, окурков, кокаина в граммовых флакончиках и кокаина в бумажных пакетиках, кокаиновых ложечек, перемазанных соплями и кровью, «Валиума», «Ксанакса», флаконов сиропа от кашля и таблеток, даже флаконов зубного эликсира.

Весной и летом восемьдесят шестого я написал «Томминокеров», часто работая до полуночи, а сердце стучало сто тридцать раз в минуту и ноздри были заткнуты ватой, чтобы остановить кокаиновое кровотечение.

<blockquoteЕсли пишешь (книги, или картины, или лепишь, или поешь – все равно), кто-нибудь обязательно попытается тебе внушить чувство стыда за это. Я не философствую – я просто констатирую факт.