Цитаты из книги Американські боги

После смерти матери он практически перестал читать. Литературе верить нельзя. Какой от книжек толк, если они не в состоянии уберечь тебя от чего-нибудь вроде этого?

Мы далеко не всегда помним о тех вещах, которые не делают нам чести. Мы склонны их оправдывать, укутывать в яркие обёртки лжи или покрывать густой пылью забвения.

Вы, люди, рассуждаете о живых и мёртвых так, словно это две взаимоисключающие категории. Будто река не может одновременно быть ещё и дорогой, а песня — цветом.

—Что-то устал я от всех этих тайн.

— Да? А мне так кажется, что они делают мир не таким пресных. Вроде как соли добавить в варево.

Если Господь Бог наградил вас даром или талантом, вы обязаны использовать его в полную силу.

Землю, где на волшебство ни у кого нет времени, и где нет места для пикси и прочих в том же роде.

Мы далеко не всегда помним о тех местах, которые не делают нам чести. Мы склонны их оправдывать, укутывать в яркие обёртки лжи или покрывать густой пылью забвения. Все те вещи, которые Тень сделал в этой жизни и которыми он никак не мог гордиться, все то, чего он хотел бы не делать вовсе или сделать как-то иначе, нахлынули на него единым потоком вины, стыда и отчаяния, и спрятаться от этого потока была негде.

Не страшно, что ты в нас не верил. Мы в тебя верили.

Хорошеньким женщинам Тень улыбался, потому что они лишний раз давали ему почувствовать себя мужчиной, и чувство это было приятным; всем прочим женщинам он улыбался тоже, просто потому, что времени у него было навалом, а настроение - славное.

- Мы можем подождать еще немного, - сказал он. - А пока мы можем ждать, мы должны ждать.

Боль даёт о себе знать - так же, как жадность застит глаза или как кипит страсть.

Салим берет со столика старый номер «Нью-Йорк пост». Читает он по-английски хуже, чем говорит, поэтому сквозь текст ему приходится продираться, будто он не читает, а разгадывает кроссворд.

Картинка, как и во всех мотельных телеках, была нечеткая, цвета на экране плыли. Он бессмысленно скакал по каналам, переходя с одного ночного шоу на другое, и не мог ни на чем сосредоточиться. Кто-то рекламировал какую-то фигню, фигня что-то делала по хозяйству и заменяла целую кучу другой всякой-разной фигни.

Тень сел в такси и сказал водителю, чтобы тот отвёз его в аэропорт. И пять долларов сверх счетчика, если он это сделает молча. Домчались они за двадцать минут, и водитель молчал как рыба.

– Вот она, – сказал Среда, выруливая с подъездной дорожки, – извечная дурь человеческая. Гнаться за сладкой плотью, не отдавая себе отчета в том, что это не более чем изящная оболочка, упаковка для костей. Корм для червей. И по ночам ты трешься о червячий корм. Никого не хотел обидеть.

Правда – штука скверная, от нее у людей душа не на месте, и в другой раз они уже не придут.

– Никого не зови счастливым, – ответил Тень, – пока он не умер.

Даже Ничто не может длиться вечно.