Охотничьи рассказы

«Охотничьи рассказы» Честертона сродни его же «Клубу удивительных промыслов». Они тоже связаны с членами некоего клуба Сумасшедший Дом, объединяющего людей со странностями, эксцентриков и ниспровергателей поговорок. Ниспровержение одной из поговорок как раз и обеспечивает членство: съедение собственной шляпы, покрытие мохом катящегося камня, поджигание Темзы, строительство воздушного замка, обучение свиней полёту, а коров прыжкам через луну, представление белого слона с пятой ногой и не только этих. И если считать это охотой, то название оправдано, ведь охоты как таковой в рассказах и нет, а ниспровержения на каждом шагу. Впрочем, это название на совести переводчика (надо сказать, отличного), в оригинале цикл называется «Tales of the Long Bow», то есть «Сказки Длинного Лука», что тоже парадокс с очередным ниспровержением фразеологической догмы.

Сэр Гилберт знакомит нас с семёркой «сумасшедших»: шестью англичанами и одним американцем. Они и составляют Клуб, сфера влияния которого со временем приобретает государственный масштаб. Любовь истинного англичанина к политике, врождённое чувство личной социальной ответственности и искренняя вера (даже в неверие) — вот что ими движет. А ещё любовь, ведь у каждого из соклубников есть своя лирическая история или предыстория, свидетелями которых мы становимся. Причём любовь-то и есть главный стимулирующий фактор, катализатор и предпосылка переростания Сумасшедшего Дома в Гептархию Абсурда, когда семёрка эксцентриков становится реальной силой в борьбе против Империи Снобизма, Помпезности и Заурядья.

Великолепный язык, тонкий английский юмор, жонглирование парадоксами и даже своя философия, с которой можно не соглашаться, но нельзя не насладиться красотой доводов, приводимых оппонентом. И неспроста ведь разгорались жаркие споры между Честертоном и его другом, Бернардом Шоу, нередко становясь анекдотами. Как, например, укор весьма тучного Гилберта Кийта крайне тощему Джорджу Бернарду: «Глядя на Вас, мой друг, можно подумать, что Англия голодает!» На что великий острослов немедленно ответил: «А глядя на вас, любезный, можно подумать, что Вы — тому причина!» Читать Честертона — одно удовольствие. И рискнувший сострить: «А не читать — другое», — будет в корне не прав!

Небольшой цикл Tales of the long bow (я не читаю по-английски, просто оригинальное название точнее характеризует атмосферу рассказов, нежели перевод заглавия, выбранный глубокоуважаемой Н.Л. Трауберг) – одна из немногих книг, которые я много лет то и дело перечитываю с неизменным удовольствием. Разрешите и Вам представить моих давних знакомых: полковник в отставке Крейн, юрист Оуэн Гуд, авиатор Хилари Пирс, преподобный Ричард Уайт, профессор Оливер Грин, инженер майор Айра Блейр, делец Енох Оутс… Их всех объединяет то, что они настоящие англичане (за одним исключением), состоят в «Клубе любителей нелепицы» (который сами же и основали) и запросто совершают самые немыслимые поступки. Эксцентричные друзья поодиночке или вместе опровергают английские поговорки, одну за одной, – поджигая Темзу, заставляя летать свиней, съедая собственную шляпу или создавая воздушные замки… Если Вы спросите меня: «Что же Вам нравится в этих рассказах?», то вряд ли я смогу точно ответить. Может быть, бередит кровь дух романтизма в декорациях абсурдных ситуаций?.. Или всё дело в том, что имя Г.К. Честертона означает не только английский юмор высшей пробы, но и важные вопросы о смысле и качестве жизни, над которыми стоит задуматься, особенно на середине пути?..

Образы нелепы и ничего не значат, если не тронули сердца…

С прочтения прошло около полугода, и в памяти у меня осталась какая-то мозаика из казусов, парадоксов и коллизий, которые с английской легкостью воплощаются в жизнь и принимают неожиданные в своей буквальности очертания. Плюс - харизматичные и изящные, типично Честертоновские герои, эксцентрики и чудаки, которые, как водится, нормальнее своих благообразных земляков. Плюс - типично Честертоновская или типично английская, или типично европейская (пусть поправят знатоки) романтика - с прекрасными дамами, обетами и, соответственно, рыцарством. Но все же... когда блистательные построения ГКЧ не касаются своим вращением религиозных тем и глубин, текст кажется (я могу ошибаться)... я бы сравнил его с бокалом безалкогольного глинтвейна. Вкус прекрасный, согревает отменно, можно даже мандаринку выловить и пожевать - но опьянения нет. Пожалуйста, не воспринимайте метафору с глинтвейном буквально. "Охотничьи рассказы" удивляют, веселят, ошеломляют и так далее - но не дотягиваются до каких-то сокровенных глубин читательской души и оттого, увы, быстро вымываются из памяти. Что, конечно, не умаляет их шедевральности. Это же Честертон.