Он снова представил себе сестру Мадлен, преподававшую у них в лицее закон Божий. Когда она говорила о грехе, у неё делалось злое и свирепое лицо. Она была старая, очень старая и в своём заостренном чепце иногда казалась просто фурией. Но когда она рассказывала про рай, ей нельзя было не верить. Она описывала его так, словно сама там побывала: огромный, сверкающий огнями лес... повсюду звери, добрые звери с нежными глазами... невиданные цветы, белые и голубые. И опуская глаза на свои старые, морщинистые, загрубевшие руки, она добавляла: "Там уже не придется работать - никогда, никогда". И его охватывало непередаваемое чувство грусти и счастья. Он уже понял, что попасть в рай трудно.