Цитаты из книги Эрагон. Брисингр

Чудовища, порожденные разумом, куда страшнее тех, что существуют на самом деле. Страх, сомнение и ненависть искалечили куда больше людей, чем дикие звери.

Чему быть, того не миновать, и я не стану тратить зря время на бессмысленные опасения. Несчастья всегда обрушиваются на тех, кто их ждет. Самое главное - уметь найти счастье в кратких перерывах между чередой несчастий.

Книги должны следовать туда, где их смогут оценить более всего. И они ни в коем случае не должны оставаться непрочитанными, собирая пыль на полках.

Если у тебя есть какой-то повод для недовольства, то лучше выскажи это открыто, а не носись со своей обидой, точно со старой, засохшей костью.

То, кем ты являешься сейчас, это не навсегда. Человек может создать себя заново, если захочет.

Смерть - это ведь вроде как часть нашего существования. Она направляет нас. Она делает из нас людей. Но она же порой приводит нас и к безумию. Разве можно оставаться человеком, когда знаешь, что у твоей жизни нет смертельного исхода?

Гнев - это яд, который следует изгнать из своего сердца, иначе он отравит твою душу, даже самую лучшую ее часть.

Единственное противоядие от разрушительного действия насилия - это поиск мира внутри собственной души. Это целительное средство не так-то легко получить, но оно стоит любых усилий.

По спине Эрагона пробежал холодок. Гномы вели себя так, словно Вермунда больше вообще не существовало. Так вот что это такое — стать у гномов изгоем! И Эрагон тут же понял, что, наверное, предпочел бы погибнуть, чем разделить подобную судьбу

Мы с Торном, возможно, и воспользуемся в будущем твоим предложением, но лишь тщательно его изучив и соответствующим образом подготовившись. Мы не желаем обрести свободу лишь для того, чтобы снова дать Гальбаториксу возможность выкрасть нас и полностью подчинить себе.

— Вы с Сапфирой причинили нам немало горя. Гальбаторикс пришел в ярость из-за того, что мы тогда тебя отпустили. А после того как вы прикончили его раззаков, он был в таком гневе, что и сам убил пятерых своих слуг, а потом переключился на нас с Торном, и мы оба тогда страшно пострадали. Из-за тебя, Эрагон.

Муртаг отвел руку назад, готовясь нанести удар мечом, и Торн уже рванулся вперед, но Эрагон вскричал:

— Погоди! Послушай! Я знаю, каким образом вы оба сможете освободить себя от клятв, данных Гальбаториксу!

Лицо Муртага мучительно исказилось; в его глазах явственно читалось выражение отчаянного, страстного желания переменить свою судьбу.

— Во мне не так уж много зла. — Теперь Муртаг говорил почти спокойно. — И при сложившихся тогда обстоятельствах я, в общем, сделал для тебя все, что мог. Между прочим, я сомневаюсь, что ты бы выжил, если бы наша мать сочла, что лучше оставить в Урубаене тебя, а меня спрятать в Карвахолле. Вряд ли тогда ты стал бы лучше меня.

И нечего зря тратить время на жалобы и печалиться из-за тех несчастий, которые только могли бы случиться. Это способно отравить то великое счастье, которое мы обрели…

— Значит, ты просишь меня стать совершенно другим, чем я теперешний? Значит, если мы с Торном хотим спасти себя, то должны уничтожить свою теперешнюю сущность? Да такое «спасение» куда хуже нашей нынешней беды!

— Отпустить свой гнев? — неприязненно рассмеялся Муртаг. — Ну хорошо, допустим, я отпущу свой гнев, но тогда и ты позабудь о своем гневе; забудь о том, что Империя убила вырастившего тебя дядю и сожгла вашу ферму. Гнев определяет нашу сущность, Эрагон! Без него и ты, и я стали бы просто пищей для могильных червей.

Должен признаться: твоя идея меня, безусловно, заинтересовала. Возможно, мы сможем вместе еще подумать над нею, когда ты окажешься в Урубаене. Но для этого необходимо еще, чтобы наш правитель позволил нам видеться наедине. Чего, скорее всего, не произойдет. Я думаю, ему удобнее будет держать нас порознь.

— Да черт с тобой, Эрагон, — сказал вдруг Муртаг почти спокойно и положил Заррок перед собой поперек седла. — Ты в очередной раз поймал нас на эту наживку, чтоб тебе провалиться! Мы уже смирились с выпавшей нам судьбой, а ты снова вздумал мучить нас надеждой, от которой мы уже отказались. Но учти: если эта надежда все же окажется тщетной, то клянусь, братец, я отрежу тебе правую руку еще до того, как мы доставим вас к Гальбаториксу…

Эрагону больше хотелось думать, что это Морзан полностью изменил ее первоначально чистую и добрую душу. Чтобы не сойти с ума, он никак не мог согласиться с тем, что оба его родителя оказались злодеями.