Цитаты из книги Women

Божеству иногда надо передохнуть.

Лицо слегка тронуто страданьем – были, видать, в жизни один-два трудных периода.

Мы с Богом не всегда выбираем одну лошадь.

Люди Нью-Йорка сидели там, пили пиво, содовую, воду со льдом. Терпели и курили сигареты. Оставаться в живых – уже победа. Они украшали свои пожарные лестницы растениями. Им хватало и того, что есть.

Нью-Йорк не таков: он истаскан, изможден и презирает плоть.

Я рисовал человека, только что совершившего самоубийство: он повесился на стропилах, на веревке. Я брал много желтых красок, покойник был таким ярким и хорошеньким.

Просто устаешь сдерживать любовь и отпускаешь ее - потому что ей нужно к кому-то прийти.

Они [глаза] дикие, сумасшедшие, как будто зверь какой-то выглядывает из горящего леса.

- Скучаешь? - Господи, не то слово. Плакать хочется. У меня все кишки внутри изжеваны. Наверное, не выкарабкаюсь.

Человечество, с самого начала в тебе этого не было.

Мужчине женщина не нужна, но нескольких узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скисает, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, - а через это познает, с чем ему, в конечном итоге, предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец.

У животных тоже есть душа. Никто этого не оспаривал. Это возможно - мы знали. Мы не были уверены только в том, есть ли она у нас.

Потенциал нифига не значит. Надо просто делать. Почти у любого младенца больше потенциала, чем у меня.

Я вышел и стал читать. Аншлаг. Удача моя держалась. Они походили на любую другую публику: не знали, как относиться к некоторым хорошим стихам, а во время других смеялись не там, где нужно.

Мне совсем не понравилось рассиживать с нею, поэтому я возил ее на бега, в кино, на бокс - все, что делал с женщинами, которыми наслаждался, - но чего-то не хватало. Мы по-прежнему занимались сексом, но это больше не волновало так, как раньше. Я чувствовал, будто мы женаты.

Сидело там и несколько хорошеньких девчонок, но они только смотрели и улыбались - или же не смотрели и не улыбались. Я прикинул, что те, которые не улыбались, ненавидели меня из-за моего отношения к женщинам.

- Этот матрас меня заводит. Я хочу сломать ему целку. Я хочу быть первой женщиной, которая тебя отдерет на этом матрасе. - Интересно, кто будет второй?

Кэтрин подошла и села ко мне на тахту. Она больше казалась девочкой, нежели женщиной. Я отставил стакан и поцеловал ее, долгим медленным поцелуем. Губы ее были прохладны и мягки. Я очень стеснялся ее длинных рыже-каштановых волос. Я отодвинулся и налил себе еще. Она смущала меня. Я привык к порочным пьяным девкам.

На официантках были коротенькие красные платьица, из-под которых выглядывали оборки белых панталончиков. Низкие вырезы на платьях, чтобы груди видеть. Они зарабатывали свое жалованье, зарабатывали свои чаевые, все до цента. Жили в пригородах и ненавидели мужиков. Жили со своими матерями и братьями и влюблялись в своих психиатров