Цитаты из книги Карусель

Знатность не имеет ничего общего с десятью заповедями.

И пусть никто не пошатнет нашу веру в фантазии, которыми мы дышим.

"Старость - единственное оправдание для жизни женщины, которая твёрдо решила прожить жизнь в одиночестве."

Ли пригласила Фрэнка на ужин, и они вдвоем с холодным безразличием врачей-анатомов пытались выяснить, какие перемены за прошедшее время претерпела впечатлительная натура Бэзила.

— И вы думаете, у меня есть совесть? — с горечью спросила миссис Кастиллион. — Очевидно. Я не замечала ее проявлений, пока мы не встретились в Рочестере. Но я полагаю, она всегда существовала в рудиментарном состоянии и ряд событий привел к ее развитию.

Мой дорогой Фрэнк! Умоляю вас явиться сегодня на ужин к восьми. А поскольку, когда вы придете, ваш проницательный ум подскажет вам, что я не могла собрать девять человек по сиюминутной прихоти, признаюсь сразу: я приглашаю вас исключительно потому, что мистер Кастиллион подвел меня в последний момент. Но если вы не придете, я никогда больше и словом с вами не перемолвлюсь. Навеки ваша, Мэри Ли.

Сторонний наблюдатель, умеющий заглядывать в человеческие души, был бы потрясен, узнав, столько мучений люди терпят с улыбкой.

обычный мужчина не испытывает никакого уважения к одинокой женщине, если на ней нельзя жениться.

— «Человеку, рожденному женщиной, отпущен недолгий срок, и на его долю выпадает много страданий. Он приходит в этот мир, а потом его срезают, как цветок. Он исчезает, словно тень, и никогда не задерживается в своем пребывании».

...но таинственные древние камни говорили лишь о бренности жизни: человек приходил в этот мир и уходил со своими надеждами и чаяниями и оставлял после себя свидетельства своей слабой веры, которая становилась загадкой для следующих поколений.

Не стоит и помышлять о свободе, если имеешь меньше пяти сотен в год, без этого жизнь - просто жалкая борьба за хлеб насущный.

Я лучше буду совершенно несчастна с тобой, чем счастлива без тебя.

«Я больше не знаю, что хорошо, а что плохо. Такое ощущение, что все перемешалось. Это очень тяжело. — Это не менее тяжело для меня, Бэзил.»

«Разве вы не понимаете, что мы никогда не сможем уважать себя снова, если причиним такое страшное зло этому бедному созданию? Она всегда будет между нами со своими слезами и печалями. Говорю вам: я не смогу этого вынести. Пощадите меня, если вы хоть немного меня любите.»

«Я не могу быть добрым, нежным и снисходительным день за днем, неделями, месяцами и годами. И самое худшее — то, что для меня нет никакой надежды. Я честно пытался все наладить, но без толку. Мы слишком разные, и невозможно продолжать жить вместе. Все, что она говорит, все, что она делает, страшно расходится с моими представлениями.»

«Тогда поступайте так, как сочтете нужным. Вы играете в самую опасную игру на свете. Вы играете с людскими сердцами…»

«Ему в некотором роде удавалось смотреть на происходящее с любопытным отчуждением, как будто он зритель в театре, наблюдающий за игрой актеров.»

«Моя дорогая, конечно, чтобы найти хорошие качества в собственном муже, повод не требуется.»