Цитаты из книги The Ebony Tower

Супружеская верность или неверность — это дело вкуса.

Самые искренние и теплые, не могут заменить то, чего требует обстановка.

Пустая сцена имеет свои особенности.

Речь должна опираться на то, что нужно человеку, а не на абстрактные правила грамматики. Ни на что, кроме слова. Реально существующего слова.

Создавать — значит говорить.

Полная беспредметность — ложный путь в искусстве.

Канкан, дыба; когда ты читаешь людей, как книги, и знаешь их знаки лучше их самих. The trap, the rack; when you read people like books and know their signs better than they do themselves.

Гнев и ненависть - роскошь, которую в наши дни мы просто не можем себе позволить.

То дерешь нос и отворачиваешься от человека по истине с золотым сердцем, то отдаешься целиком, душой и телом тому, кто этого совсем не стоит.

Отвергая всякий риск, отказываясь принять вызов, ты перестаёшь быть живым человеком, превращаешься в автомат.

- Послушайте... Ну хорошо. Возможно, вы не представляете себе, в какого рода мире я рос. Но главный его принцип - никогда, никогда, никогда не показывать, что ты чувствуешь на самом деле.

Вот она - подлинная аристократия.

"Энигма"

- Может быть, вы слишком многого хотите? - Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. - Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

В памяти Дэвида, конечно, останется природная неотесанность старика. Но грубость речи и поведения в конечном счете обманчивы — как обманчива внешняя агрессивность некоторых зверей, потому что агрессивность эта, в сущности, обусловлена желанием обрести мир и пространство, а не демонстрировать свою животную силу. Гротескные обличья старика — всего лишь внешние проявления его подлинного "я", стремящегося вырваться на волю.

...враги иногда видят дальше друзей.

Ненависть и раздражение — роскошь, которую мы не в состоянии себе позволить, кем бы мы ни были.

Отвлеченные понятия в самой своей основе опасны для искусства, потому что отвергают реальность человеческого существования. А единственный ответ фашизму — это реальность человеческого существования.

— Есть более страшные разрушители, чем нефигуративное искусство. — Бред. — Попробуйте убедить в этом жителей Хиросимы. Или тех, кого жгли напалмом.

«Глупая она. С умными девушками это иногда случается. Генри-то она насквозь видит, это верно. Не видит только себя.»

Голоса-враги мысли, нет, не мысли-мышления.

Не могу я и отрицать, что книги-писать их, читать, критиковать, способствовать их изданию-были моей жизнью гораздо больше, чем сама жизнь.