Цитаты из книги Южнорусское Овчарово (сборник)

День питается звуками и солнечным светом, а ночь – водой и чужими секретами.

Хоть в деревне, хоть в городе люди обожают шутить одинаково и цитировать одно и то же, но каждый, конечно, полагает, что именно его шутка свежа, юна, не знавала других пользователей и что именно он у нее единственный автор.

Если подойти к морю поближе,встать лицом к лицу,закрыть глаза - и - вдох, и - выдох, - можно почувствовать на своём затылке небесную длань. Заметили. Погладили по голове. Можно жить дальше.

Город - это наличие кафе. Отсутствие кафе - деревня.

Лишь еда появлялась тут не сразу, потому что, с одной стороны, ну какая еда может быть в мебельном магазине, а с другой - а почему бы ей тут и не быть.

Дороги сами знают, когда кого куда вывести.

Гроб, хоть однажды постоявший на лыжах, обречен стоять на лыжах всю свою жизнь.

но достаток, как известно, не влияет на состояние мозгов.

Холодное июньское утро всегда туманное и какое-то притихшее: в час, когда ночные птицы уже умолкли, а дневные еще не проснулись, кажется, что утро присело на корточки и что-то замышляет, а что именно - поди разбери.

<...> песнь его состояла из криков выпи и волчьего воя, из вздохов преисподней и многократно усиленного скрипа ржавых дверных петель, из скрежета экстренного торможения грузового состава и эха обвала в горах, из рёва ураганного ветра и визга кабана, которого волокут на кастрацию.

– Смерть, – кивает Ася, – почти ж не отличается от жизни, только силы больше, а потребностей меньше.

Ася знает, о чем говорит: у нее два мертвеца в работниках. Муж и жена.

– Ограбление, – поясняет Тимошка, наклоняясь к кассовому окну. – Надо давать денежку и золото.

Очередь терпеливо ожидает, пока Тимошка закончит грабить банк. Всех дел – на минуту

Мало кто любит, когда на место отсутствующих соседей въезжают соседи присутствующие. Как будто прямо к тебе в огород приехали, да еще с бумагами, подтверждающими право ездить экскаватором по твоей моркови и смотреть на закат вместо тебя.

вот что думаю: кто рядом со спящим долго пробудет, тот потом сам как спящий. Разве нет? Не замечали? А потом, значит, спящий просыпается, ну и они как бы тоже, с ним вместе. «А кто долго рядом с мертвым, тот сам как мертвый? А если мертвый – рядом с живыми, то он сам как живой?»

Ежик деловито бегал по веранде и срал чем-то синим, не синим даже, а лазоревым – красивый цвет.

– Кто ежу чего давал?

Плечами пожимают. Кто ежу давал: да никто, еж сам берет, не маленький.

Южнорусском Овчарове есть уймища мест, где ваш телефон не покажет ни одного деления антенны. Сотовая связь есть везде, но – в этом и заключается трагический комизм ситуации, – например, там, где берет «Мегафон», напрочь отсутствует сеть «Билайна», и вы вполне можете дождаться ишачьей пасхи возле чьего-нибудь забора, не сумев докричаться до хозяев и дозвониться до друзей – ведь у вас «МТС», а забор, под которым вы умираете, входит в зону покрытия локального «Акоса»

У Овчарова получились симпатичное лицо и мягкий нрав, но в общем и целом моя деревня такая же дура, как и все ее сестры.

Дура консервативна и предсказуема. Если ей показать что-нибудь новенькое, она не изменится в лице, но будет украдкой креститься, одновременно плюясь через левое плечо.

5). «Главное, не надо торопиться, все торопыги как торопыги, а ты нет».

6). «На севере шашлык очень хорошо»;

7). «Когда черепахи придут, не спрашивай откуда».

О том, что учиться летать нужно именно со скалы и именно в самый сильный туман, Сом знал с детства, но откуда, из каких источников пришли к нему эти сведения, он не помнил. Да и не важно это было. Главное, за минувшие сорок лет теоретическая часть летного дела прошла в организме Сома огранку и шлифовку, стала твердой и иногда мешала Сому дышать, потому что сперва находилась в трахее, а потом переселилась в горло.