Цитаты из книги Agnes Grey

Да. И я выпью всю вашу до дна, и только одна буду знать, как она горька!

…пусть одинокая жизнь приносит мало радостей, зато в ней нет и невыносимых горестей

"Не забудь, красавица-девица,

Что ты сваришь, то и будешь пить!

Да. И я выпью всю чашу до дна, и только одна буду знать, как она горька!"

Он говорил, что ему не терпится увезти меня домой, в Грасдейл-Мэнор, где я буду всецело принадлежать ему одному, такая же наивная, чарующая однолюбка, которой он меня узнал. И, словно я хрупкая бабочка, он опасался, что соприкосновение с обществом, особенно в Париже и в Риме, может стереть серебристую пыльцу с моих крыльев. 

Нет, я не так смотрю на право жены. Муж обязан угождать жене, а не она ему, и если он недоволен ею такой, какая она есть, и не благодарит Небо за то, что получил ее руку, значит, он ее не достоин, только и всего.

А за кого она выходит?
— За мистера Ричардсона, священника соседнего прихода.
— Он богат?
— Нет, только обеспечен.
— Он красив?
— Нет, только приятен.
— Молод?
— Нет. Среднего возраста.
— Помилуйте! Что за жених! А дом у него какой?
— Небольшой дом при церкви. Крыльцо увито плющом, старый сад и…
— Ах, перестаньте! Мне будет дурно. Как она все это вынесет?

кроткий ответ отвращает гнев, когда как оскорбительное слово возбуждает ярость

это правило любой профессии: те, кто хочет преуспеть, должны вкладывать всю душу, все силы в свое занятие.

Я понимала, что меня ждут большие трудности, но я знала (а точнее, верила) , что терпеливая настойчивость их превозможет, о чём молилась ежеутренне и ежевечерне.

Порой мы жалеем бедных, потому что у них нет времени оплакивать ушедших родственников.

Необходимость вынуждает их трудиться, преодолевая все невзгоды. Но разве деятельные заботы не лучшее средство от всепоглощающей скорби? Разве труд не самое верное противоядие от отчаяния? Мелкие заботы куда проще переносить, чем большие несчастья, которые нас угнетают. Кроме того, человека всегда поддерживает и греет надежда.

Мне пришлось заключить, что тщеславие, как пьянство, ожесточает сердце человека, порабощает его способности и огрубляет чувства. Оказывается, не только собаки, наевшись до отвала, отгоняют всех от своей миски.

Не в силах проглотить лакомый кусочек, они ни за что не поделятся с голодающим собратом.

Я спрашивала себя, почему столько красоты даруется тем, кто так дурно ею распоряжа-ется, а не тем, кто сумел бы обратить ее на радость себе и другим.

Мы все питаем к нему сердечную слабость, хоть уважать и не можем.

– Но быть таким, как он, вы хотели бы?

– Нет уж. Лучше я буду таким, как я сам, какой бы я ни был скверный.

Ведь, – прибавила она дрожащим голосом совсем тихо, снимая руку с его руки и устремляя взгляд на ковер, – если ты меня не любишь, то не любишь, и тут ничего изменить нельзя.

Из раскаявшихся повес выходят самые лучшие мужья.

Разве полезная деятельность не лучшее лекарство от печали, не самое верное противоядие от отчаяния?

Человеческое сердце напоминает каучук: надувается каучуковый пузырь без особого усилия, однако очень трудно надуть его так, чтобы он лопнул.

Она обладала живостью, легкостью характера и умела быть очень милой с теми, кто ей не перечил.