Цитаты из книги Девятнадцать минут

Льюис Хоутон был человеком привычки. Каждое утро он просыпался в 5:35, спускался в подвал на беговую дорожку, после пробежки принимал душ и съедал миску кукурузных хлопьев, просматривая заголовки газеты. В любую погоду он носил одно и то же пальто, перед колледжем всегда ставил машину на одно и то же место.

Однажды он попытался математически оценить влияние рутины на степень удовлетворенности человека собственной жизнью. Оказалось, что радость от повторения привычного возрастает или убывает в зависимости от сопротивляемости переменам, свойственной конкретному индивиду, то есть, говоря нормальным языком, к чему Лейси часто призывала своего мужа, таким людям, как он, Льюис, нравится наезженная колея, а для кого-то это пытка. Во втором случае коэффициент комфортности приобретает отрицательное значение: привычное не успокаивает, а только раздражает.

Алекс подумала обо всех тех вечеринках, на которые она ходила, и первым вопросом, который она там слышала, было: «Кем вы работаете?» Словно этого достаточно, чтобы понять, кто ты. Никто никогда не спрашивает, кто ты на самом деле, потому что ответ постоянно меняется. Ты можешь быть судьей, или матерью, или мечтательницей. Можешь быть одиночкой, или созидателем, или пессимистом. Можешь быть жертвой и в то же время тем, кто издевается. Можешь быть родителем и в то же время ребенком. Можешь в один день быть больным, а на второй день выздороветь.
«Я не идеал», – подумала Алекс и, возможно, сделала первый шаг на пути к совершенству.

Лейси вспомнила, как сравнивала оценки Джоуи с оценками Питера; говорила Питеру, что, возможно, ему стоит попробовать себя в футболе, ведь Джоуи его так любил. Признание начиналось дома, как и отвержение. Лейси поняла, что прежде чем стать изгоем в школе, Питер был чужим в собственной семье. Lacy remembered holding Joey’s grades up against Peter’s; telling Peter that maybe he should try out for soccer, because Joey had enjoyed it so much. Acceptance started at home, but so did intolerance. By the time Peter had been excluded at school, Lacy realized, he was used to feeling like an outcast in his own family.

Два часа ночи. Качая на руках орущего заболевшего ребёнка уже пятый час подряд, Джордан повернулся к Селене: «Напомни мне, почему мы завели ребёнка?» Селена сидела за кухонным столом, вернее, развалилась на нём, положив голову на руки. «Потому что ты хотел передать мой прекрасный генетический код». «Честно говоря, я думаю, что всё, что мы передаём ему, – это какая-то вирусная дрянь».

At two in the morning, when Jordan had been bouncing a wailing, sick infant in his arms for five straight hours, he turned to Selena. “Remind me why we had a child?” Selena was sitting at the kitchen table-well, no, actually she was sprawled across it, her head pillowed in her arms. “Because you wanted to pass along the finely tuned genetic blueprint of my bloodline.” “Frankly, I think all we’re passing along is some viral crud.”

Он оторвал кусочек влажной салфетки, сунул его в рот, а затем бросил шарик в спину толстячку, который нес тубу в школьном оркестре. "Боже мой," — подумала Джози. — Совсем ничего не изменилось". Дрю оторвал ещё один кусочек салфетки и скатал его в ладони. «Прекрати», — сказала Джози. «Что?» — пожал плечами Дрю. «Это ты хотел вернуться к нормальной жизни».

He tore off a piece of the damp napkin and stuck it in his mouth, then tossed the spitball at the back of an overweight boy who carried the tuba in the school marching band. Oh my God, Josie thought. Nothing’s changed at all. Drew tore off another piece of napkin and rolled it in his palm. “Stop it,” Josie said. “What?” Drew shrugged. “You’re the one who wanted to go back to normal.”

Father Moreno, he’s the priest who leads the church services here? He says that if you accept Jesus and repent, you get excused…like religion is just some giant freebie hall pass that gets you out of anything and everything. But see, that can’t be right…because Father Moreno also says that every life is worth something…and what about the ten kids who died?

Отец Морено, – так, кажется, зовут здешнего священника? – говорит, что если уверовать и раскаяться, то получишь прощение… как будто религия — это просто гигантский бесплатный пропуск, который избавляет от всего и вся. Но, видите ли, это не может быть правдой… ведь отец Морено также говорит, что каждая жизнь чего-то стоит… а как же те десять умерших детей?