Цитаты из книги Snömannen

Демонов должно укрощать, а боль- унимать. (Харри Холе)

Вы- его ролевая модель, Харри. (Матиас)

Людям свойственно фокусироваться на том, что у них есть. (Катрина)

Сон- не более чем порождение нашей фантазии, его почти мгновенно забываешь. (Ракель)

Огни города- это дырки в зеленой коре, сквозь которые просвечивает бурлящая лава. (Харри Холе)

“Исключено”- довольно сильно сказано, Беккер. Внебрачные связи- обычное дело.(Харри Холе)

Ты сам и есть работа, и движет тобой не любовь, не ответственноть. А солидарность. (Ракель)

Кофе- это нечто само собой разумеющееся.(Харри Холе)

Зло - это зло, независимо от диагноза злодея.

Раздвоение личности сопровождается припадками паранойи, которые искажают представления о том, в какой ситуации она находится и что надо предпринять, чтобы избежать опасности. При этом реальный мир представляется в лучшем случае приложением к этой ситуации. Зверства и ярость, о которых ты говорил, совпадают с рисунком пограничной личности, которая, впрочем, эту ярость может контролировать.

Мой бывший муж любил дрочить, пока я его душила.

Потому что было ровно восемь минут девятого, и она в самом деле стояла в дверях: расправленные плечи, которые он когда-то обнимал, высокие скулы, обтянутые светящейся кожей, к которой он когда-то прижимался. Он надеялся, что она не будет выглядеть такой красивой. Такой счастливой. Она подошла к нему, и их щеки соприкоснулись. Он горько пожалел, что упустил её.

"Его руки нащупывались знакомые тропы - тропы, по которым он никогда не уставал бродить".

Мысль о выпивке возникла ниоткуда.

Люди частенько оказываются умнее, чем о них думаешь.

Мы боремся против болезни. Но болезнь, против которой боремся и я, и ты, не поддается окончательному уничтожению, в ней все победы — временны. Борьба — вот наше предназначение. Моя закончится здесь. Пристрели меня...

— The Murri — так называли одного давно умершего человека. Вообще murri — это австралийские аборигены, живут в штате Квинсленд. Но этот конкретный murri, пока был жив, убивал женщин по всей Австралии. До сих пор никто не знает точно, сколько именно. Его настоящее имя было Робин Тувумба. Зашелестел шепот. — Маньяк! — выдохнул Бьёрн Холм. — Тот самый, которого ты убил!

Снег во дворе отражал достаточно света, чтобы он мог различить снеговика, стоящего внизу. Одинокий такой. Надо бы сообразить ему шапку и шарф. И, может, даже метлу. В этот момент луна показалась из-за туч. Свет упал на темный двор. И на глаза снеговика. Юнас затаил дыхание и попятился от окна. Глаза из гравия слабо сверкнули. И смотрели они не просто на двор. Они были направлены вверх. Прямо на него. Юнас задернул шторы и забрался в кровать.

Остаток дня он провёл, расхаживая по квартире и думая об этой женщине, представляя, как трахнет её на комоде в прихожей, чтобы она билась затылком о картину Герхарда Рихтера, которую он купил в Берлине

С домовым грибком всегда так: его не видно, но он есть.