Цитаты из книги De witte buldog

Святости накопил столько, что и в церковь на молитву редко ходил.

Как оно складно-то выходит, когда на мир через цветное стеклышко смотришь. А цвет подбираешь такой, чтоб тебе был по сердцу. И тогда твой личный враг видится не просто твоим недоброжелателем, а преступником и врагом всего рода человеческого, а друг, хоть бы и многогрешный, — светлым ангелом.

Случайности никогда не бывают случайными!

Владыка не стал ходить вокруг да около, брякнул ей начистоту: "Вам, дочь моя, не Сладчайшего Жениха Небесного надобно, это все ваши иллюзии. Вам самого обычного жениха нужно, из чиновничего сословия, а еще лучше - офицера. С усами". Не следовало бы так, конечно. Истерика была, а потом еще и долгое утомительное препирательство.

Собака - существо доверчивое, привязчивое, от Господа и верностью, и любовным даром так щедро наделенное, что людям не вред бы поучиться. Я полагаю, владыко, что собаку еще хуже, чем человека, убить.

Многоядение вредит чистоте души.

Своевременное опорожнение кишечника - краеугольный камень интеллектуальной и духовной жизни…

Однако выяснилось, что всему можно обучиться, если хороший учитель и если не трусить.

Зная свою натуру и имея привычку досконально, до винтика разбирать работу ее механизма, Митрофаний принялся вычислять, что за червь его гложет, не попускает разуму окутаться сонным облаком. В чем причина?

Не будет достойным тот, кто пирует, когда вокруг него нищета и вой.

Вы собаке в глаза заглядывали? Вот хоть Жуку вашему, что у ворот на цепи сидит? А вы загляните. У Жука глаза подушевнее и поживее, чем тусклые плошки вашего драгоценного Усердова!

— Что, раба Божья, вознамерилась помереть? — строго спросил он у лежащей, называя ее на ты, и видно было, что не племянник Мишенька спрашивает, а строгий пастырь. — Просишься к Отцу Небесному? А Он тебя звал или сама в гости набиваешься? Если сама, то грех это.

Вокруг нас и среди нас бродят люди, носящие в душе Зло. Их много, этих людей, и выглядят они точно так же, как все остальные. Поэтому мы не страшимся их, доверчиво открываем им сердца и объятья.

Что же это у нас, человеков, за устройство такое, что всякое событие и всякое сказанное слово мы непременно тщимся на себя наложить? Гордыня это, дочь моя.

Ведь что такое грех? Это и есть поступок, посредством коего человек роняет свое достоинство.

Какое счастье оказаться в современности после тринадцати месяцев, проведенных в семнадцатом столетии!

Лучшая защита от воровства – суеверие.

Мне думается, что у Божьей церкви совсем иное предназначение. Бдить за злом не надо бы, и разоблачать тоже. Потому что от этого страх происходит. Не злом бы нам заниматься, а добром. Кротостью нужно и любовью. От страха же ничего хорошего никогда не будет.

К зрелым годам стал преосвещенный все больше к тому склоняться, что истинные испытания человеку ниспосылаются не в области физиологической, а в облости духовной, и истребление тела отнюдь не всегда влечет за собой спасение души.