Цитаты из книги Red Winter

Любовь к Широ не ослабляла ее ки. Ее ослабляли противоречия, сомнения и страхи. Если бы она любила безоговорочно, их близость не представляла бы никакой опасности для ее макото-но-кокоро.

Вот почему он ушел от нее той ночью в саду. Потому что понял: разделяй она его абсолютную преданность, то не беспокоилась бы о своей чистоте.

Он ушел, оставив Эми с единственным, в чем она не сомневалась: преданностью долгу.

Лишь мельком увидев Инари, она сделала о нем массу выводов, однако все еще была уверена: он не станет испытывать к ней те же чувства, что и Широ. Это немного утешало: даже если Широ и будет горевать о ее утрате, то Инари – нет. Как столь древнее бессмертное существо вообще могло полюбить человека?

– Повелевай мною, Эми.

На этот раз ее сердце не запнулось. Оно воспарило. Как обыденно, как уверенно он приказал ей управлять им. Без ограничений, колебаний и сомнений он требовал, чтобы она просила у него все, что только захочет. Все, что только пожелает.

По спине пробежала дрожь. И прежде чем Эми успела это осознать, слова сорвались с предательского языка:

– Поцелуй меня.

Желание в ней боролось с виной. Если Цукиёми прав, раздирающие ее противоречия уже испортили ей ки. Поцелуи Широ – и не только поцелуи – отнюдь не помогали вернуть макото-но-кокоро, гармонию души, однако всякий раз, как он оказывался рядом, Эми напрочь про это забывала.

И тем не менее все это время она цеплялась за определение чистоты, привитое в храме. И хотя она выбрала любовь к Широ – в ту ночь, когда поцеловала его после схватки с Орочи, – все это время сдерживала себя. Разрывалась между чувствами к нему и неуверенностью в том, что ждет их в будущем. А самое главное – страхом, что она не исполнит свой долг перед Аматэрасу и ролью камигакари.

Кьюби-но-кицунэ, чудовищный дух, который столько раз являлся Эми в кошмарах.

Плоть и огонь слились в единое целое – существо, чей белый мех мерцал, словно белое пламя. Несмотря на внушительные размеры, лис казался худощавым, изящным, с вытянутой мордой и разведенными в стороны ушами. За спиной его развевались девять огненных хвостов. Алые глаза без зрачков и белков пытали яростью, отметины на лбу и щеках ярко сияли.

Широ вылетел из-за деревьев, и огонь в его ладонях мгновенно привлек внимание всех вокруг. Как только из пламени соткался посох, Широ бросился в атаку и, оттолкнувшись одним лезвием своего оружия от потрескавшихся камней, прыгнул. Посох прокрутился в его руках, и Широ, рухнув на чудовище, вспорол ему спину.

Кицунэ напрягся, собираясь с силами, и прыгнул вверх. Под его ногами созревали кицунэби, и он отталкивался от них так, словно это была каменная тропинка. Он мчался по небу над бушующим огнем. Пожар уже поглотил широкую полосу леса, растекаясь во все стороны.

Она целовала куницуками. Но тогда он еще не был Инари. Он был просто Широ, ее озорным кицунэ, который дразнил ее лишь потому, что любил смотреть, как она дуется.

Паучья королева устремила немигающий взор на Юмэя и развела руки, взмахнув длинными рукавами кимоно. – Вы явились в мою долину, где правлю я вместе со всеми своими сыновьями и дочерями, где мы пожираем ки людей и ёкаев, и желаете вызвать меня на бой? Ты, жалкий, бессильный ворон, когда-то сражавшийся бок о бок со своими дайтэнгу, теперь приполз ко мне без единого воина под крылом? Тебе меня не одолеть!

Эми посмотрела на темнеющее небо, надеясь увидеть там темные крылья. Придет ли Юмэй? Наблюдает ли глазами ворон? Ей стало интересно, как она выглядит с высоты. Одна посреди белизны, в алом кимоно, струившемся вокруг, словно лужа крови. Сколько же ее пролилось на снег всего за неделю? Эта зима была полна лишь боли и крови, окрашена алым цветом.

Секунды тянулись, превращаясь в минуты, а Эми все стояла, затерявшись во тьме собственного разума, как вдруг в груди, прямо рад сердцем, зародилось слабое тепло.