Цитаты из книги Mary Stuart

Только страсти дано сорвать покров с женской души, только через любовь и страдание вырастает женщина в полный свой рост.

Нет вражды страшнее, чем та, когда сходное борется со сходным, движимое одинаковыми стремлениями и с одинаковой силою.

Политика и разум редко следуют одним путём.

Маленькому человеку лучше не соваться в дела больших господ, того гляди притянут за чужие грехи.

Когда правду хотят подавить силой, она отстаивает себя хитростью.

Подходить с меркой морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.

Требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины - все равно что искать солнце в глухую полночь. Тем-то и отличается истинная страсть, что к ней неприменим скальпель анализа и рассудка.

Но таков закон: ни в счастье, ни в несчастье не меняется существенно характер человека.

Если человека открыто заклеймить как неполноценного, то вечно преследующее его чувство неполноценности должно либо совсем его согнуть, либо чудесным образом укрепить.

Если не срубить дерево под самый корень, оно опять пустит ростки, и притом скорее, чем можно предположить.

Слабому человеку сладко надеяться и верить, тщеславному – легко вообразить, что он любим.

У морали и у политики свои, различные пути. Событие оценивается по-разному, смотря по тому, судим мы о нём с точки зрения человечности или с точки зрения политических преимуществ.

Нелегко установить границу, отделяющую безрассудную храбрость от безрассудства, ведь героизму всегда присуще безумие.

Плох тот дипломат, который не способен в трудную минуту соврать не краснея.

Только в одном едина неукротимая завистливая свора – в борьбе против своего государя, короля, ибо всем им одинаково несносно послушание и незнакома верность.

Тёмные, извилистые пути избирает подчас история, но неизбежно исполняются её разумные цели, неизменно историческая необходимость вступает в свои права.

Нет насмешки, которая жалила бы сильнее, чем насмешка официальной учтивости.

Даже ненависть не так страшна для властителя, как всеобщее презрение.

У победителя свои права, и всегда они оборачиваются бесправием для побеждённого.