"Ты, мой Орест, отстаивать друзей
Твоя рука еще не научилась,
Но плакать ты со мною можешь, брат,
Моли ж отца слезами, чтоб меня
Не убивал.
Когда мы в горе, дети
Не говорят, а понимают все.
Смотри, отец, тебя без слов он молит,
Уважь мольбу и сжалься: дай мне жить!
Мы, два птенца твои, лица касаясь
Отцовского, ласкаемся к тебе:
Один - совсем малютка, я - побольше.
Что ж я еще придумаю сказать?
Для смертного отрадно видеть солнце,
А под землей так страшно... Если кто
Не хочет жить - он болен: бремя жизни,
Все муки лучше славы мертвеца."
("Ифигения в Авлиде")