Цитаты из книги Бал вампиров

Lord Ruthven in his carriage, and amidst the various wild and rich scenes of nature, was always the same: his eye spoke less than his lip; and though Aubrey was near the object of his curiosity, he obtained no greater gratification from it than the constant excitement of vainly wishing to break that mystery, which to his exalted imagination began to assume the appearance of something supernatural.

Вардалек взглянул на него и с глубокой печалью в голосе проговорил: — Бедное дитя! У тебя музыкальная душа.

А в самом ли деле время - вечный предмет насмешек поэтов и философов - столь неподатливо и неизменно, что его невозможно преодолеть малой толикой веры и воображения?

Ах, брат мой, задумайтесь об этом! Из-за того, что я всего один раз поднял глаза на женщину, из-за одной оплошности, казалось бы столь незначительной, я обрек себя на долгие годы смятения. Моя жизнь была поколеблена навсегда.

Днем я служил Господу, был занят молитвой и священными предметами, хранил целомудрие; ночью же, не успевал я закрыть глаза, как превращался в молодого господина, истинного знатока женщин, собак и лошадей, игрока в кости, любителя вина и богохульника.

violent diseases require violent remedies

I was no longer the same person, and I could not even recognise myself. I resembled my former self no more than a finished statue resembles a block of stone. My old face seemed but a coarse daub of the one reflected in the mirror. I was handsome, and my vanity was sensibly tickled by the metamorphosis.

... we rode under a great vaulted archway which darkly yawned between two enormous towers

As I was about to cross the threshold a hand suddenly caught mine—a woman's hand! I had never till then touched the hand of any woman. It was cold as a serpent's skin, and yet its impress remained upon my wrist, burnt there as though branded by a glowing iron. It was she. 'Unhappy man! Unhappy man! What hast thou done?' she exclaimed in a low voice, and immediately disappeared in the crowd.

I felt as though I were being strangled; the vault seemed to have flattened down upon my shoulders, and it seemed to me that my head alone sustained the whole weight of the dome.

Пожимая ее мягкую белоснежную кисть, я почувствовал, как слабая дрожь прошла по моему телу и замерла возле сердца, отчего оно на миг перестало биться.

Я не доверял самому себе и сам себя раздражал. Странное беспокойство бродило в моей крови, ум прозябал в бездействии. Во мне росла неприязнь к знакомым предметам и лицам. Я жаждал одиночества.

Начиная с сегодняшней ночи моя натура как-то раздвоилась; во мне существовало два человека, которые не знали друг друга. Иногда я полагал, что был священником, которому каждую ночь снилось, что он светский молодой человек, которому снится, что он священник. Я не мог больше отличить сон от яви, и я не знал, где начинается реальность и заканчивается иллюзия. Молодой синьор, фат и распутник, издевался над священником, а священник ненавидел развязность молодого человека.