Цитаты из книги Мой лейтенант

Витя слушал-слушал, потом показал им письмо от своих из Холмогор. Писала ему его молодая жена, как у них забрали в военкомат лошадь, а потом и у всех в деревне стали требовать деньги, пожертвование на танковую колонну. Сказал: — Они там расправляются с моей семьей, оставили без лошади, а я тут должен защищать такую плохую власть. Мог сказать и покрепче, но оттого, что сдержался, еще сильнее получилось.

У начальства выигрывал тот, кто атаковал, кладя людей без счета, кидая в бой всё, что мог, кто требовал еще и еще, кто брал числом, мясом. Сколько было таких мясников среди прославленных наших генералов! Когда-нибудь найдется историк, который перепишет историю Великой Отечественной, прославив тех, кто берег солдатские жизни, продумывая операции, чтобы не подставлять солдата, смекалил, выжидал как ловчее обставить, обойти противника.

Он умел вовремя пообещать. За тем, кто обещает, всегда идут. (Про Т.Д.Лысенко)

"Броня крепка и танки наши быстры", а у пехоты, между прочим, броня понадежней - матушка земля, они и прячет, и не горит.

В двадцать лет человек готов. Если он не определился с полной силой - плохо, он уже не сумеет раскрыться. Хочешь быть великим человеком - торопись. Все становились до тридцати лет. Дальше - пустоцвет.

И тут Дремов и прочел вслух:

Легкой жизни я просил у Бога, Посмотри, как тягостно кругом. Бог ответил: подожди немного, Ты меня попросишь о другом.

— А дальше? — спросил Гераскин. Сергей посерьезнел, лицо его опустело, глаза смотрели туда, где не было ни нас, ни этого вечера.

Вот и дожил, не длинна дорога, Тяжелее груз, и тоньше нить. Легкой жизни ты просил у Бога, Легкой смерти надо бы просить.

Все призадумались.

«ретивая лошадка недолго живет»

Массовый страх парализует мысль.

Оказывается, куда дороже академических и прочих званий, кресел, наград было то, что много людей любили его, помогали.

Они, все эти исполины, отличались бесстрашием. Мужество мысли, ее отвага у них соединялись со смелостью гражданской. В этом была цельность их натур.

Так бывало часто: чувствовала, что следовало бы записать, жалко упускать такое, но слушание забирало все внимание, все силы.

Формально они могли ему не подчиняться. Он ничего не приказывал, но он был вожак.

Англичане позволяют себе проигрывать все сражения, кроме последнего, - последнее надо выиграть. А немцы выигрывают все свои сражения, кроме последнего, а вместе с ним проигрывают и войну.

Вся его жизнь состояла из поступков, один поступок следовал за другим, но для него это были не поступки, а способ жить.

Можно ли требовать от человека самоубийства? И если человек отказался шагнуть в пропасть, то поступок ли это? Каждое время, наверное, имеет свое понятие поступка.

Но сколько бы ни было учителей, есть Учитель, и среди лучших учеников есть любимый Ученик.

Супружество, как закон сообщающихся сосудов — что ни делаешь, отражается на другом, любое решение, настроение...