Цитаты из книги Уход в лес

Можно утверждать, что на три четверти она посвящена описанию преступников, их поступков и их среды и что именно в этом и кроется секрет ее привлекательности. Прекрасная демонстрация масштаба того, насколько закон стал проблематичен. Человеку кажется, что он живет под чужеземным гнетом, и в этом смысле видит в преступнике родственную душу.

Оттого-то в современном человеке доверчивость одновременно уживается с полным неверием. Он верит тому, что написано в газете, но не тому, что говорят звезды.

Когда человек вступает в миры строгой науки, он подвергает осмеянию умы, страшившиеся готических призраков и картинок ада. И едва ли подозревает, что сам закован в те же кандалы. Сковывают его, разумеется, фантомы, характерные для нынешнего способа познания, то есть научные факты.

Нет никакого смысла убеждать его в том, что пропасти не существует.

Поэтому случается так, что на конференциях и конгрессах принимаются постановления, гораздо глупее и опаснее, чем решение суда ближнего, и даже более того — любого первого встречного в трамвае.

И все же с древних времен повторяется такой спектакль — человек срывает маску, и за этим актом следует светлая радость, ибо она есть отражение свободы.

оставшейся надеждой на то, что процесс сам себя исчерпает, подобно вулкану, истекающему лавой. Тем временем у попавшего в окружение человека остаются только две заботы: исполнять должное и не отклоняться от нормы. Это происходит даже и в безопасных зонах, где люди также охвачены паникой перед лицом гибели.

Если во времена господства непосредственного насилия, затянувшегося, быть может, надолго, находятся одиночки, хранящие знание о правом и справедливом, даже оказавшись в числе жертв, то искать нам необходимо именно здесь. Даже там, где они молчат, вокруг них, как над скрытыми под водой рифами, всегда будет волнение. Они доказывают, что превосходство в силе даже там, где оно изменяет историю, не способно создать право.

Слово - это материал духа и как таковой оно служит для самого смелого наведения мостов; в то же время это наивысшее средство поддержания власти.

У каждой нации есть её Геракл, и ещё сегодня могилы - это центры, у которых государство приобретает сакральный блекс.

"Новые" миры - это всегда копии одного и того же мира.

Уход в лес - это и для русского тоже центральная проблема. Как большевик он находится на корабле, как русский - он в лесу. Его угроза и его безопасность определяются этим соотношением.

Он помогает человеку вновь возвратиться к себе: поэт - это партизан

Борьбе за власть предшествуют сглаживание картин и падение картин. Это причина, по которой мы зависим от поэтов. Они начинают свержение, и свержение тиранов тоже. Воображение и вместе с ним пение относятся к уходу в лес.

Можно, конечно, сказать, что тирания упраздняет и уничтожает свободу - с другой стороны, однако, тирания может стать возможной только там, где свобода стала ручной и загнала себя в пустопорожнее понятие.

Неизвестный солдат - это ещё герой, победитель огненных миров, взваливший на себя большую ношу среди механических уничтожений. Вместе с тем он - настоящий потомок западноевропейского рыцарства.

Для диктатур важно доказательство того, что свобода говорить "нет" у них не вымерла. В этом кроется один из самых больших комплиментов, которые можно делать свободе.

Искусство руководства состоит не только в умении правильно ставить вопрос, но и в режиссуре, которая является монопольной.

Мы же всегда скорее согласовываем с угрозой наши действия, нежели наши теории. Но только с осознанием мы достигнем новой безопасности.

При этом нужно иметь в виду, что молчание - это тоже ответ. Нас спросят, почему мы молчали тогда-то и там-то, и за это нам придется расплачиваться.