Цитаты из книги Обломов

Если заря свoбoды восходит для вcех: ужели однa женщина останется рабой?

Гордость - пьяный порок, наводит забвение.

Марина была не то что хороша собой, а был в ней что-то втягивающее, раздражающее, нельзя назвать, что именно, что привлекало к ней многочисленных поклонников: не то скользящий быстро по предметам, ни на чем не останавливающийся взгляд этих изжелта-серых лукавых и бесстыжих глаз, не то какая-то нервная дрожь плеч...

Он только оскорблялся ежеминутным и повсюдным разладом действительности с красотой своих идеалов и страдал за себя и за весь мир.

У Леонтия, напротив, билась в знаниях своя жизнь, хотя прошлая, но живая. Он открытыми глазами смотрел в минувшее. За строкой он видел другую строку. К древнему кубку приделывал и пир, на котором из него пили, к монете – карман, в котором она лежала.

– Да, я была счастлива, – решительно сказала она, – и уже так счастлива не буду! – И слава Богу: аминь! – заключил он. – Канарейка тоже счастлива в клетке, и даже поет; но она счастлива канареечным, а не человеческим счастьем… Нет, кузина, над вами совершено систематически утонченное умерщвление свободы духа, свободы ума, свободы сердца! Вы – прекрасная пленница в светском серале и прозябаете в своем неведении.

А счастье, от которого вы с ума сходите? <...> А эти утра и вечера, этот парк, а мое люблю — все это ничего не стоит, никакой цены, никакой жертвы, никакой боли?

И теперь я уже ни на что не похож, не считаю часы и минуты, не знаю восхождения и захождения солнца, а считаю: видел – не видел, увижу – не увижу, приходила – не пришла, придёт…

У верующей души есть своё царство.

Любовь налагает долг, как жизнь налагает и другие долги: без них жизни нет.

Осенью человек, как все звери, будто уходит в себя.

Но дела у нас, русских, нет, а есть мираж дела.

Привыкшие же к достоинству однажды навсегда, он уже не наслаждался им.

Что фантазия создаёт, то анализ разрушает, как карточный домик.

Пока умственную высоту будут предпочитать нравственной … немыслим и истинный, прочный, человеческий прогресс.

Она как будто теряет силу, слабеет. Спокойствия в ней нет больше: она собирает последние силенки, чтоб замаскироваться, уйти в себя, - это явно: но и в себе ей уже тесно - чаша переполняется, и волнение выступает наружу.

- Чего вы так странно смотрите на меня: я не сумасшедшая! "Сумасшедшие почти всегда так говорят! - подумал он ,- спешат уверить всех, что они не сумасшедшие"