Цитаты из книги Make Me. Small Wars

– Существует три возможных вектора продолжения холодной войны. Она может стать горячей, может не меняться, или Советский Союз рухнет под собственной тяжестью. Естественно, усердный планировщик посмотрит на возможность номер три и скажет: «Ладно, и что потом?» А потом начнутся малые войны. Против созданных наспех новых стран, которые будут всем мешать, главным образом на Ближнем Востоке.

– Я люблю отслеживать ключевых игроков. – Я не ключевой игрок.*

За то, чтобы напоследок побаловать себя. Как отправиться в салон, чтобы сделать маникюр, с которым вполне можно управиться дома.

– В Америке каждый год происходит сорок тысяч самоубийств, – сказал он. – По одному через каждые тринадцать минут. С точки зрения статистики, мы с большей вероятностью убьем себя, чем друг друга. Кто это знал?

Сейчас у семейного «Бьюика» есть нейтрализатор выхлопных газов. И никакой тебе окиси углерода. Во всяком случае, ее не хватит. Ты получишь головную боль и сыпь. Виски остается неизменным, но снотворное изменилось. Если выпить все сразу, то будешь спать около полутора суток и проснешься живым. В Америке жизнь стала слишком защищенной.

Беллетристика ему нравилась больше, чем факты, потому что они часто оказывались ложными.

Безумцы, которые звонят, говорят и говорят без конца, и не слишком внятно. По большей части мы используем категории. Такой вид чуши или иной. В конце концов, когда у меня заканчивается терпение, я блокирую их звонки. Мне все-таки нужно когда-то спать.

Джек засунул руку в карман и сжал пальцами рукоять пистолета. Тот был самовзводным, без предохранителя. Никаких проблем – целься и стреляй.

– Ты псих. – Возможно, – ответил Ричер. – Но не забывай, что таким меня сделал Дядюшка Сэм.

– Какого рода военный коп? – Армейский, – ответил Ричер. – И что вы для них делали? – По большей части то, что мне приказывали. Всего понемногу. Как правило, расследовал преступления. Мошенничество, кражи, убийства и измена. Все, что совершают люди, если им позволить.

Маленький, тихий сельскохозяйственный городок не пользовался популярностью среди путешественников. Все, что требовалось пассажирам, находилось между последним элеватором и громадным металлическим сараем и представляло собой крошечное здание, внутри которого имелись билетная касса и зал ожидания, – стандартный железнодорожный вокзал, только похожий на детскую игрушку, оставленную между двумя сверкающими бочками с нефтью.

Нигли была размером с боксера наилегчайшего веса и могла легко его победить – если б судья отвернулся.

До сегодняшнего дня осуществляла связь со школой в Форт-Смите, занимающейся подготовкой солдат для специальных операций. – Вывод? – Я не знаю, как его сформулировать. – Своими словами, сержант. – Она из «яйцеголовых».

... тебе необходимо научиться верить своей интуиции. Ты должен уметь почуять, что важно, а что неважно. Для всестороннего изучения проблемы времени нет.

... тебе необходимо научиться крайне агрессивной манере работы с документами. И стоит тебе проявить колебания, как ты будешь под ними похоронен.

– Она прибудет, а меня переведут. Как может быть иначе? – Будет так: ты останешься и попытаешься чему-то на-учиться. Понятно? Нигли будет докладывать мне, а ты – Нигли. И она станет давать тебе советы и объяснять, что ты должен делать, чтобы стать лучше. – У нас одинаковые звания. – Представь, что она прибыла с планеты, где удвоенная сила тяжести. И ее звание весит больше твоего.

– Сарафанное радио сержантов работает все эффективнее.

– Мне нужен другой сержант, – среди прочего сказал он. – Пришлите Фрэнсис Нигли. Желательно до конца сегодняшнего дня.

Качество работы подразделения всегда зависело от того, насколько хороши его сержанты.

– И как высоко вы намерены подняться? – Три звезды, – ответила она. – Возможно, Объединенный комитет начальников штабов. Нечто большее в руках божьих.