Цитаты из книги Стрелок

Почему - это корявое слово, и его уже не распрямишь... так что никогда не спрашивай почему, а просто вставай, недоумок!

Роланд подумал, что если в таком мире люди становятся такими, как эти, то он, возможно, предпочёл бы тьму.

Ощутив на губах вкус лжи, стрелок облёк её в слова:

• С тобой всё будет хорошо.

“The hawk does not fear you, boy, and the hawk never will. The hawk is God’s gunslinger.”

Нельзя подружится с соколом, если только ты сам не сокол.

The guns were empty and they boiled at him, transmogrified into an Eye and a Hand, and he stood, screaming and reloading, his mind far away and absent, letting his hands do their reloading trick. Could he hold up a hand, tell them he had spent twenty—five years learning this trick and others, tell them of the guns and the blood that had blessed them? Not with his mouth. But his hands could speak their own tale.

He was the last of his breed and it was not only his mouth that knew the High Speech.The guns beat their heavy, atonal music into the air.

Серебром за такое никогда не расплатишься. Цена всякого зла - вынужденного или любого другого - всегда чья-то жизнь.

И далеко за пределами этих миров – последний одинокий шар из камня и льда, вращающийся в мертвой тьме вокруг своего солнца, которое блестело не ярче, чем стершаяся монетка.

нельзя злить дьявол в его собственном аду , и молиться не сгореть

Ни когда не спрашивай почему ,а просто вставай и двигайся дальше

«Стережися того, хто вдає із себе кульгавого».

«Усе це минулося, і в стрільцеві поволі росла впевненість у тому, що чоловік у чорному хоче, аби його наздогнали. Стережися того, хто вдає із себе кульгавого.»

Как сказал бы великий мудрец и выдающийся наркоман Генри Дин, тип-топ, ля-ля, ку-ку, кувырок через башку, жизнь – это фикция, мир – это ложь, так что ты отрывайся, покуда живешь

К дверному проему приблизилась женщина в одежде, похожей на униформу, но опять же не встречавшуюся стрелку раньше: ярко-красного цвета с брюками вместо юбки. Он отчетливо видел то место, где соединялись ее ноги. Раньше он видел это место только у обнажённых женщин

... какой-то молекуле сорной травы, умирающей на каком-то космическом пустыре (наверное, я позаимствовал эту идею у Клиффорда Саймака в его «Кольце вокруг солнца»; пожалуйста, Клифф, не подавай на меня в суд.)

Человек, подписавшийся Уолтер О’мрак, он кто угодно, но только не лжец.

И все же какая-то часть души воспротивилась, объятая ужасом. В этом мире, превратившемся в ядерную пороховую бочку, на которой сидело уже почти миллиард людей, было бы страшной ошибкой — если не самоубийственной — верить в то, что есть какая-то разница между хорошими и плохими стрелками, «стреляльщиками», как назвал их Эндрю. Слишком много трясущихся рук тянут спички к запалам. В этом мире стрелкам больше нет места. Если и было им время, оно прошло.