Цитаты из книги Алые паруса

Тепло одетому человеку с холодной душой мороз мог показаться изысканным удовольствием.

Издавна боялся я этих изображений, цель которых, естественно, не могла быть другой, как вызвать мертвящее ощущение пустоты, покорности, бездействия, в чем предполагался, однако, порыв.

"сердечная мигрень" - чувство, которое я хорошо знал и хотя не придавал ему особенного значения, все же нашел, что такое направление мыслей действует как любимый мотив.

— Скажи, почему нас не любят?
— Э, Ассоль, — говорил Лонгрен, — разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут.
— Как это — уметь?
— А вот так!

«Коли буду я о том плакать, так ведь слезами горю не поможешь, надо уж мне стараться и без богатства быть счастливой».

Я посетил Зурбаган в самый разгар войны. [...] Очаг сражений [...] напоминал о себе [...] спорами в соседней кофейне, где каждый посетитель знал точно, что нужно делать каждому генералу, и яростно следил за действиями, восклицая: «Я это предвидел!» — или: «Совершенно правильная диверсия!»...

... Он жил только семьей [...] Временами он принимался бранить себя за то, что ввязался в политику...

У каждого человека - нечасто, не искусственно, но само собой, и только в день очень хороший, среди других, просто хороших дней наступает потребность оглянуться, даже побыть тем, каким был когда-то. Она сродни перебиранию старых писем.

Я люблю книги, люблю держать их в руках, пробегая заглавия, которые звучат как голос за таинственным входом или наивно открывают содержание текста.

<...> карандаш, должно быть, дивился, когда выводил по ней эти чертежи, напоминающие расшатанный забор.

Как женщина, она была непопулярна в Каперне, однако многие подозревали, хотя дико и смутно, что ей дано больше прочих — лишь на другом языке.

Теперь дети не играют, а учатся.

— Дрянь, а не человек, — сказал он с жутким достоинством скопидома.

<...> живописный труд плаваний. Этим способом Лонгрен добывал столько, чтобы жить в рамках умеренной экономии.

Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…

Если желание сильно – исполнение не замедлит.

Игрушка... игрушка из живого человека, – сказал Стильтон, – самое сладкое кушанье!

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила.

разве они умеют любить? надо уметь любить, а этого-то они не могут.