Цитаты из книги Поездка на Cвятки

Где-то непостижимо далеко - еще шесть дней пути! - лежала наша деревня, наш дом, совсем затерянные в огромном мире, в снегу и далях. Этого чувства дали - без границ и без краю, без конца и без начала - не знает Европа. Здесь - всюду границы, одно государство теснит другое. Здесь тихий и обозримый мир, понятный человеку, оттого, вероятно, европеец так самоуверен и самодоволен. А там мы смотрим прямо в Божий космос: в дали, уходящие куда-то внепредельно, в таинственный белый полюс, словно в начало мира, где вечное молчание и первозданная хвала Творцу. И это чувство непосредственного стояния перед Богом, оно-то и отличает нас, вероятно, от Запада и делает во многом непонятными для европейца. У нас иной мир и иной Бог.

«Так вот оно какое, это Турасово!» — думал я, глядя на два ряда бревенчатых изб с двускатными крышами под пухлым ковром снега. Невдалеке от нас, в сторону от дороги, стоял сруб колодца, весь обросший ледяной корой, с тяжелой, деревянной бадьей, тоже сплошь обледенелой, на уключине. К колодцу вели зеленые ледяные потоки, и всё вокруг него было залито водой и тоже обледенело. Теперь к нему шел Егор с ведром в руках. Он одет в бурый овчинный полушубок, подпоясанный цветным кушаком, на ногах у него расписные валенки, а на голове островерхая меховая шапка, как рисуют ее у Ивана Грозного или у Пугачева. И розвальни наши под серой кибиткой, и деревянные дома кругом с резными оконцами, всё это было какое-то старинное, пугачевское, и мне невольно вспомнилась «Капитанская дочка» Пушкина, которую мы только что читали в гимназии на уроках словесности. Там она не производила на меня никакого впечатления, там разбирали мы прямые и вводные предложения и периоды и еще какие-то другие обороты речи, а здесь, вдруг, я почувствовал явственно тот же самый мир, ту Россию, стоявшую уже столетия; я видел ясно, как ехал по степи, по снегу, Гринев с Евсеичем в такой же кибитке, что и у нас. Деревня лежала на берегу реки, другого берега совсем не было видно — передо мной простиралась, текла, кипя в остром блеске, белая бескрайность, а над этим зыбким белым блеском покоилось холодное, застывшее, иссиня-зеленое небо; и мы были словно замкнуты в этом беспредельном, безмолвном русском мире.

" И возникает сомнение: если из нас, у которых были и отчий дом, и родительская направляющая рука,и няня,как Ивушка,-а нянь таких, кроме как в России, кажется, нигде не бывало,-если из нас, кого в детстве учили прежде всего молитве,добру и милосердию,кому проповедовали Христа,Божию Матерь и незримого Ангела хранителя за спиной,вышли все-таки столь жестокие,пустые,стол,грешные люди,то что же выйдет из тех,что растут во зле наших дней,кому проповедуют с  детства злобу и ложь,а вместо Христа- залитых кровью земных калифов? И если,люди, знавшие и воспитанные во Христе, уготовили миру столько зла и страданий,пролили столько крови,то что же ждёт мир теперь, когда открыто возносят ненависть,злобу, убийство?... Ибо если даже хорошее дерево дало дурной плод,то сказано: дурное дерево не может принести хорошего плода."

Евгений Гагарин"Поездка на Святки"

И возникает сомнение: если из нас, у которых были и отчий дом, и родительская, направляющая рука, и няня, как Ивушка, — а нянь таких, кроме России, кажется, нигде не бывало, — если из нас, кого в детстве учили прежде всего молитве, добру и милосердию, кому проповедывали Христа, Божью Матерь и незримого Ангела Хранителя за спиной, вышли, всё-таки, столь жестокие, пустые, столь грешные люди, то что же выйдет из тех, что растут во зле наших дней, кому проповедуют с детства злобу и ложь, а вместо Христа — залитых кровью земных калифов?.. И если люди, знавшие и воспитанные во Христе, уготовили миру столько зла и страданий, пролили столько крови, то что же ждет мир теперь, когда открыто возносят ненависть, злобу, убийство?.. Ибо, если даже хорошее дерево дало дурной плод, то сказано: дурное дерево не может принести хорошего плода.