Цитаты из книги Ключи Царства

Я все время стараюсь делать лучше… но… Как странно, когда я был мальчиком, то был убежден, что все священники хорошие… непременно хорошие…

Вы слишком невинны, чтобы быть священником. У вас ничего не выйдет.

Почему люди не могут оставить друг друга в покое?

Как, заклинаю я вас именем Бога, которому мы служим, как можем мы приходить в эти чужие страны, в страны, которые мы называем языческими, и иметь дерзость обращать их народы в веру, которую мы сами опровергаем каждым нашим поступком? Нечего удивляться, что они глумятся над нами. Христианство — религия лжи! Религия классов, денег и национальной ненависти!

Чтобы заслужить такую улыбку отца, Фрэнсис готов был умереть.

Фрэнсис тоже верил, верил, верил...только вера его не на поверхности, она живёт глубоко, в самой глубине души...она живёт усилием его любви.

Есть какая-то неизбежность в смерти близких нам хороших людей. Но бывают иные смерти... Иногда они поражают нас, сирых, видавших виды священников, как откровение.

Я чувствую себя так, будто живу на свете по крайней мере миллион лет.

Учение "святого Дэна" основывалось на призыве к братству и любви к ближнему и к Богу. люди должны помогать друг другу, нести на землю мир и добрую волю. Если бы только он мог убедить в этом человечество! он не вступал в спор с церковью, но мягко отстранял ее: главное — не форма, а сущность — смирение и любовь. Да, и терпимость! Ни к чему говорить об этих чувствах, надо жить ими.

Я знаю, вы двое верите в Бога, а лейтенант – в Конфуция, – произнес он, нагнувшись и доставая из ящика резиновые сапоги. – Ну а я верю в профилактику.

– Разве ваш орден не придерживается обета бедности?
– Да, – быстро парировала она, – но не скупости.

Если она не угодит в сумасшедший дом, то очень может быть ее канонизируют.

Отец Чисхолм знал, какую ненависть друг к другу проявляют соперничающие миссии. Знал безобразные зависть и подозрения и уж, конечно, пререкания по вопросам доктрины, обвинения и контробвинения, хриплые взаимные обличения, из-за которых христианская вера представлялась терпимым китайцам какой-то адской вавилонской башней, где все кричат во всю силу легких: «Смотрите, вот оно! Вот!» Но где? Увы! там не было ничего, кроме ярости, шума и омерзения.

В слабости и глупости трагедия всех смертных

По своей аскетичной, созерцательной, великодушной натуре он всегда тягодел ко всему разумному и прекрасному, к тому, что вечно.

А старший священник, наблюдательный и проницательный, казалось, с каким-то мрачным юмором взирал на трудности своего помощника и, иронически подсмеиваясь, ждал, когда тот сменит свой идеализм на его практический здравый смысл

Какой великолепный еретик получился бы из вас, мой милый Чисхолм!

«Я никогда не соглашусь с тем, что ты говоришь, но я буду ценой жизни защищать твое право говорить это!»

Будь оно все трижды проклято! Как подумаю об этой глупой улыбающейся святоше, красующейся в своей постельке, как анемичный ангелочек в мучном мешке, в то время как маленький Оуэн Уоррен торчит на грязном чердаке и терпит адские муки от своей гангрены, а может быть, и от злокачественной опухоли... я просто могу лопнуть от злости! Не забудь об этом, когда будешь твердить свои молитвы, а ты, наверное, как раз это и собираешься делать, когда вернёшься. Ну а я пойду и напьюсь.