Цитаты из книги Black Snow

Существуют такие молодые люди, и вы их, конечно , встречали в Москве. Эти молодые люди бывают в редакциях журналов в момент выхода номера, но они не писатели. Они видны бывают на всех генеральных репетициях, во всех театрах, хотя они и не актёры, они бывают на выставках художников, но сами ничего не пишут. Оперных примадонн они называют не по фамилии, а по имени и отчеству, по имени же и отчеству называют лиц, занимающих ответственные должности, хотя с ними лично и не знакомы. В Большом театре на премьере они, протискиваются между седьмым и восьмым рядами, машут приветливо ручкой кому-то в бельэтаже, в "Метрополе" они сидят за столиком у самого фонтана, и разноцветные лампочки освещают их штаны раструбами.

– Вам не удалось в вашей пьесе передать весь аромат вашего юга, этих знойных ночей. Роли оказались психологически недочерченными, что в особенности сказалось на роли Бахтина... – Тут оратор почему-то очень обиделся, даже попыхтел губами: – П... п... и я... э... не знаю, – оратор похлопал ребрышком монокля по тетрадке, и я узнал в ней мою пьесу, – ее играть нельзя... простите, – уж совсем обиженно закончил он, – простите! Тут мы встретились взорами. И в моем говоривший прочитал, я полагаю, злобу и изумление. Дело в том, что в романе моем не было ни акаций, ни сребристых тополей, ни шумящего Днепра, ни... словом, ничего этого не было. "Он не читал! Он не читал моего романа, – гудело у меня в голове, – а между тем позволяет себе говорить о нем? Он плетет что-то про украинские ночи... Зачем они меня сюда позвали?!"

с течением времени я понял, что он руководствуется вовсе не внешним видом людей, и,конечно, не из засаленными бумажками. были скромно, даже бедно одетые люди, которые внезапно для меня получали два бесплатных места в четвёртом ряду и были какие-то хорошо одетые, которые уходили ни с чем. люди приносили громадные красивые мандаты из Астрахани, Евпатории, Вологды, Ленинграда, и они не действовали или могли подействовать только через пять дней утром, а приходили иногда скромные и молчаливые люди и вовсе ничего не говорили, а только протягивали руку через барьер и тут же получали место. умудрившись, я понял, что передо мною человек, обладающий совершенным знанием людей. поняв это, я почувствовал волнение и холодок под сердцем. да, передо мною был величайший сердцевидец. он знал людей до самой их сокровенной глубины. он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти,пороки, все знал, что было скрыто в них, но также и доброе. а главное, он знал их права. он знал,кто и когда должен прийти в Театр, кто имел право сидеть в четвёртом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко.