Цитаты из книги Диктатор

Коротка жизнь, данная природой. Но память о жизни, принесённой в жертву, не напрасна. Вечна.

Любое зло легко сокрушить при рождении. Но если дать ему укорениться, оно непременно наберёт силу.

Лучше один раз умереть из-за предательства, чем вечно жить в страхе перед ним.

«Не могу выразить словами то, чего я боюсь».

Однако о политике можно сказать следующее: она непрерывно меняется. Как и природа, она следует вечному кругу роста и упадка, и ни один государственный деятель, каким бы он ни был искусным, не избегает этого процесса.

… лучше умереть быстро и со славой в битве, чем умирать медленно и убого на одре болезни.

За сим последовал величайший день в жизни Цицерона – выстраданный тяжелее, чем его победа над Верресом, кружащий голову сильнее его выборов в консулы, радующий больше поражения, нанесенного им Катилине, более исторический, чем его возвращение из изгнания. Все эти триумфы меркли в сравнении со спасением республики. ... – Это ваша победа! – прокричал Цицерон с ростры тысячам людей на форуме. – Нет! – закричали они в ответ. – Это твоя победа!

Власть существует для того, чтобы ею пользоваться.

– Раздели власть в государстве на три части – и напряжение будет сбалансировано, раздели ее на две – и рано или поздно одна сторона обязательно будет стремиться возобладать над другой. Таков закон природы.

Такова была жизнь Цицерона в ту пору – он ходил на цыпочках между тремя великими людьми государства, пытаясь оставаться в хороших отношениях с каждым из них, выполняя их приказания и втайне приходя в отчаяние из-за будущего республики, но ожидая лучших времен и надеясь, что они еще настанут.

Все, что останется от нас, – это то, что записано.

Если говорить о репутации и славе, то, думаю, теперь он стал самой выдающейся личностью в государстве. Все его великие соперники и современники – Помпей, Цезарь, Катон, Красс, Клодий – погибли жестокой смертью. – Они приветствуют меня не столько как личность, сколько как воспоминание о республике, – сказал мне мой друг, когда мы наконец вошли в дом. – Я не льщу себе – я просто последний ее оплот.

Я расставил свои книги, и теперь у моего дома есть душа.

То, что начинается с благодарности, быстро превращается в зависимость и, в конце концов, воспринимается как должное.

Как я испытываю симпатию к молодому человеку, в котором есть толика зрелости, так я испытываю симпатию к старику, в котором есть привкус юности…

Успех сделал его тщеславным, а тщеславие пожрало его рассудок

"Пока есть жизнь, есть надежда".