Дама в узах

Красота – понятие сложное и многогранное. Она может спасать и убивать, гибнуть и возрождаться, обладать созидательной и разрушительной силой. Запуталась в КРАСОТЕ и Елена – главная героиня рассказа Сологуба и тёзка красавицы Елены Прекрасной (как древнегреческой, так и русской).

Мать Елены умерла, не дожив до старости. По мнению героини, только её мать (прекрасная, как богиня древнего мира) была достойна любви, но лишь потому, что «она была спокойная, прекрасная и правдивая». С другими людьми Елене было тягостно, так как в них «много нелепого и смешного», «они сами себя не любят», имеют пошлые мысли, не понимают красоты. Об отсутствии любви к людям Елена говорила, на мой взгляд, не без гордости и чувства превосходства. Красота была смыслом и единственной целью существования девушки. После смерти матери много дней подряд Елена любовалась перед зеркалом своей красотой, периодически предаваясь мечтам или читая страницы прекрасных и строгих поэтов. Но однажды героиня забыла запереть дверь и её, обнажённую, случайно увидела горничная. И с тех пор Елена потеряла покой от стыда и обиды. Она страдала от неразрешимого противоречия между своим прекрасным телом и окружающими её, как ей казалось, распущенными и беспорядочными людьми. Но, как человек преувеличенного о себе мнения, девушка придавала мнению других чрезвычайно большое значение. Почему-то она решила (видимо, из-за чрезмерной мнительности), что все в доме теперь над ней грубо смеются и цинично обсуждают. Такие злые мысли, позорящие и разъедающие девичью красоту, заставили Елену находить в своём теле изъяны и недостатки. И в этом поиске она, конечно, добилась успехов. Ведь при желании можно внушить себе всё, что угодно. «Ужас и отвращение томили её. И поняла Елена, что невозможно ей жить со всем этим тёмным на душе».

Героиня мечтала «построить жизнь по идеалам добра и красоты», но как раз добра и внутренней красоты ей и не хватило. Она верно ощутила взаимосвязь и взаимозависимость людей в этом мире, но не сумела принять его пугающую тень и негативную сторону человеческой натуры как часть себя, а также искренне признать не только разумом, но и чувствами недостатки и несовершенства людей в целом и свои в частности. «Мир весь во мне… Надо обречь его на казнь, и себя с ним». В качестве «прекрасного орудия смерти» Елена выбрала тонкий позолоченный кинжал с украшенной искусной резьбой рукоятью, которым она долго любовалась, а затем медленно и сильно вонзила в грудь…

Как известно, красота в глазах смотрящего. Елена же в чужих глазах и соринку замечала, а в своих бревна не видела. Как это ни странно, но самолюбивой (любящей своё ложное, мнимое Я) Елене не хватило именно любви к себе (своему истинному Я, душе). Смерть девушки стала логическим завершением её маниакальной сосредоточенности на идеализированном образе себя. Нарциссизм и перфекционизм сыгралис ней злую шутку. За стадией идеализации и самолюбования, сравнимой со стремлением к величию и славе, неизбежно идёт следующая стадия – раздражение, злость, отвращение и презрение к себе самой, переходящие в депрессию. Отвержение и потеря подлинного собственного Я обернулись для красавицы Елены трагедией.

К сожалению, героиню привлекала красота не во всех проявлениях, а лишь внешняя красота, то есть красота как впечатление зрительного, слухового, обонятельного и осязательного восприятий. Ей неведома красота души, красота истинная – та красота, существование которой немыслимо без стремления к истине, добру и любви. А патологическая зависимость от чужого мнения, как правило, свойственна человеку закомплексованному, невротичному, лишённому внутренней свободы и потерявшему себя. Героиня же ещё и умудрилась придумать и сама себе внушить это негативное мнение горничной о ней, причём существовало оно исключительно в её воображении.

Ярко выраженная нарциссическая установка Елены значительно исказила её представление о мире. Все люди героиню раздражали, а раздражение – первый шаг к ненависти, причём не только к другим, но и к себе самой. Ведь окружающие – наше зеркало, и мы видим в них собственное отражение, то есть преимущественно то, что есть и в нас самих, но не осознаём этого. То, чего нет в нас, не волнует нас и в других.

Способность любить зависит от нашей способности отойти от нарциссизма. Если же это не удаётся, то человек не любит не только других, но и себя самого. Он прославляет какой-то выдуманный, идеализированный образ себя, но не себя настоящего. Ведь нарцисс и эгоист любит реального себя скорее слишком мало, чем слишком много. Более того, на самом деле он себя ненавидит. Мне кажется, именно разрушительная сила этой ненависти к себе настоящей и привела героиню к трагическому финалу.

Сальвадор Дали «Метаморфозы Нарцисса»

Приведенная в заголовке отзыва испанская поговорка, обозначающая навязчивые идеи и комплексы, была использована Сальвадором Дали в картине «Метаморфозы Нарцисса». Метаморфозы заключаются в превращении фигуры самовлюблённого юноши в огромную каменную руку, а его головы — в яйцо с проросшей луковицей цветка. Художник изобразил Нарцисса сидящим у воды и любующимся своим отражением, а рядом стоит разрушающийся камень, повторяющий очертания фигуры юноши, но воспринимаемый иначе — как рука, держащая яйцо с растущим из него луковичным цветком нарциссом.

Неожиданный рассказ от мастера Серебряного века, на тему.. мрачнейшего БДСМ, такого мрачного, какой не снился и маркизу де Саду. Вам нравится бдсм? Он повсюду, просто мы об этом не догадываемся: в наших нежных снах, воспоминаниях, которые связывают нас с нашими возлюбленными, с которыми мы давно расстались. Да даже в наших квартирах тайно существует бдсм оргии, только мы делаем вид, что их нет. На днях я делал уборку на балконе, нагнулся под столик и… покраснел от стыда. Ей богу, покраснел. Что удивило меня не меньше того, что я увидел: паучок занимался бдсм с… травкой. Или мне показалось, что это травка? Я прошептал вслух — простите, и, тихо вышел, чуточку по-актёрски, на цыпочках.

Рассказ очень маленький. Ощущение, что держишь мотылька на ладошке. Знаете сколько весит мотылёк? Это почти вес поцелуя. Вы помните вес поцелуя? О мой смуглый ангел, помнишь ли ты вес моих поцелуев у себя на ладошках? А если собрать все мои поцелуи, как букет, как.. как… популяцию мотыльков где-то на Мадагаскаре? Это совершенно разные и нежные виды поцелуев, разный вес и размах крыльев: поцелуй в ладошку, в губы, в шею, в грудь, в животик, в лоно… в коленочки, в ступни. Так, что я пропустил? Почему ты улыбаешься, любимая? ты смутилась? Так вот, мне грустно. Нет, не только потому, что я не могу тебя больше целовать в ладошки, в шею, в ушко, в грудь.. Ладно-ладно, остановлюсь. Грустно мне потому, что я по нежной привычке целовать что-то неземное по красоте, целую уже не тебя, милую, но странички книг, где сияет неземная красота, словно это — твой улыбчивый отблеск.

А ещё мне грустно потому.. что многие читатели будут нежно возмущаться. Хочется думать, что — нежно. Потому что из этого чудесного рассказика, мог бы выйти прекрасный и таинственный роман. А чего греха таить? Многие современные читатели — избалованы, и вкус у них испорчен, как у детей, которые кушают много сладкого. Они уже не понимают прелести стихов и коротких рассказов, я уже не говорю о хокку. Им нужно лечь в историю, как в горячую ванну с пенкой, и что бы невидимый голубоглазый ангел растирал им спинку и ножки. Господи, надеюсь так выглядит рай и я после смерти буду вечно растирать в ванной (стоящей посреди цветов и удивлённых ангелов, и крестящегося Толстого) милые смуглые крылышки и ножки, моей московской красавицы. Вечно твои смуглые ножки уводят меня куда-то от рецензии и искушают бог знает на что. Или… чёрт знает на что?

А между тем, этот чудесный рассказ-эскиз, заслуживает не милого маленького отзыва, а хорошего разговора. Как порой хокку Басё заслуживает нескольких страниц нежнейших размышлений: этот рассказ-малютка, изящнейший и завершённый силуэт души, в момент безысходности любви. На что стоит сразу обратить внимание? На посвящение. Интересно, многие ли читатели, в спешке сегодняшнего ритма чтения, обращают внимание на посвящения? Хотя в данном случае, даже если бы обратили, не думаю, что многие бы поняли его тайну. Рассказ посвящён интересной женщине Серебряного века — Наталье Бутковской. Она была яркой звездой того самого Кафе Бродячая собака, где куражился Есенин и где проводили свои вечера, Блок, Гумилёв, Хлебников, Иванов…

Наталья была актрисой, издателем, меценатом, первым в России режиссёром-женщиной. На даче своего милого друга Евреинова, устраивала чудесные вечеринки. Потом эмиграция, война, тихая смерть на окраине Франции. Её могилка затерялась где-то в траве. Если бы мы стояли перед её незримой могилкой, то это было бы похоже на рай: летают бабочки, цветы растут, облака в небе, как ангелы-лунатики. Ничего лишнего. Ни крестов, ни людей. Всё как в первые дни сотворения мира, когда мир ещё не был изувечен человеком. И если бы мы оказались там, во Франции, мы бы сказали кому-то незримому: посмотрите на эту милую травку. Вот тут. Ей, Сологуб посвятил свой удивительный рассказ.

Но на самом деле, это посвящение, лишь милое алиби Сологуба. Что бы никто не подумал.. что на самом деле, речь идёт о его любимой сестрёнке — Ольге. Не думаю, что сейчас, среди читателей Сологуба, есть такие гурманы и знатоки, которые прочитав имя главной героини, — Ирина, грустно бы улыбнулись. Думаю, во времена Сологуба, таких улыбок было больше. Потому что тогда жили поэзией и не только. Поэзией дышали как воздухом, а не просто кушали её, потому что это приятно и модно,

Дело в том, что после смерти сестрёнки — Ольги, в 1907 г., Сологуб был в такой мрачной депрессии, что хотел даже покончить с собой и искренне сожалел, что умерла она, а не он. Это была не меньшая трагедия, если бы в андрогине вдруг умерло или погасло мужское или женское начало. Тогда же, после её смерти, Сологуб написал известное стихотворение, где вывел её (снова, лингвистическими закоулочками, под именем — Ирина). Все же знают о странных отношениях Сологуба и Ольги? Во времена Сологуба, ходили слухи об их инцестуальной связи. Подкреплялись эти слухи не только странной и уединённой жизнью брата и сестры, в лучших традициях поэм Байрона и Перси Шелли, но и нарочитой темой инцеста в творчестве Сологуба.

Мы не знаем, было что-то у них, или нет, но знаем одно наверняка: между ними были… ниточки бдсм. В своих письмах, они не раз упоминали об этом. Правда, вне секса. Почти. Потому что кто хоть раз практиковал бдсм, знает, что в бдсм, боль как бы цветёт и обнимает пол, как солнце янтаря — распятого мотылька. Нежно стираются границы тела, души, боли и нежности. И даже — бессмертия. Ольга часто, как заботливая старшая сестрёнка, спрашивала в письме: порола ли тебя сегодня матушка? Пускай порет чаще. Это тебе идёт на пользу. Да ты и сам это знаешь. У тебя голова болит когда тебя долго не порют. Писала это не юная девушка своему брату-подростку, а вполне уже взрослая женщина, своему взрослому брату.. учителю: ах, знали бы дети! Быть может они легче бы переносили порки в той школе! С улыбкой.. инфернальной. И сам Сологуб записывал в дневнике: сегодня сестрёнка порола меня три раза.

И перечисляет: дома, на работе, и (тут меня память подводит. Зато я вспомнил о чудесных ножках смуглого ангела! В ванне! В пенке, они похожи на крылья!). Интересно, что за день такой был у Сологуба, что сестрёнка успела его выпороть в разных местах, следуя за ним.. странным ангелом хранителем? Дома то всё было чинно и благородно, прости господи: Сологуб раздевался, становился на колени (учитель и великий русский писатель! Вы можете представить что-то подобное о Толстом? Тургеневе?), и сестрёнка нежно порола его. До крови.

Что она испытывала при этом? Мы не знаем. Если верить де Саду, то многие мужчины и женщины, со смещённым центром тяжести пола и сексуальности (как у пули) могут испытывать даже оргазм от этого (и со стороны страдающего, и со стороны того, кто подвергает страданиям), более яркий, чем обычный, «человеческий» оргазм. Я не знаю, это чуточку не моя тема. Просто я встречался с одной женщиной, которая очень любила это. Но я то не любил.. как быть? Приходилось талантливо подыгрывать. Женщина любила когда её душат, во время секса, любила, когда её стегают плёткой. Но с ней то понятно, у таких людей свои милые лабиринты детства, вины и пола, где они могут блуждать веками, не испытывая боли, но каково.. другому? Мне было больно и стыдно.. душить любимую женщину. Я в шутку представлял во время этого акта (секса), что я — на Таганке, в роли Отелло.

Но как… как бить женщину? Это же ужасно, это противоречит всей моей природе. И что с того, что ей это нравилось? Я ревновал женщину.. к боли, потому что она могла её подарить такое счастье, какое не мог ей дать я, как человек, как мужчина. Я хотел превратиться.. в боль, отрешившись от себя. Я нежно порол её, и про себя шептал: прости, прости меня, любимая… И незаметно… шёпотком как бы, порол и себя, как бы наказывая себя, по русски, за боль, причинённую женщине. Нас в постели было словно бы трое: я, любимая женщина и.. боль. Перед сексом, идя заходя в спальню, я мысленно крестился: прости меня, любимая. Один раз даже в шутку перекрестился по настоящему, и прошептал с грустной улыбкой, как Гамлет: бить, или не бить?

• Бить, — с нежной грустью ответила любимая, вручая мне как королева рыцарю, — не меч, но  — плётку.

  Если бы я был рыцарем, у меня в то время был бы очень странный герб. Рыцари бы смеялись надо мной, а некоторые женщины.. загадочно улыбались бы. Веерками. Только женщины умеют улыбаться посторонними вещами, замечали? Веером, зонтиком, книжечкой, складочкой юбки, трубочкой в бокале, волосами, когда они мило поправляют причёску за ушком.

Итак, рассказ начинается с пояснения, что у некоего московского мецената, есть картинная галерея, о сокровищах которой ещё никто почти не знает. И вот в этой галерее, есть одна таинственная картина. Называется она — Легенда одной белой ночи. Но я бы назвал её — Русская Мона Лиза. На картине изображена почти тургеневская идиллия: прекрасная женщина сидит в весеннем парке, на скамеечке, в изящном тёмном платье.

На головке — чудесная тёмная шляпка, с белым пером. Он как парус, словно бы реет вдалеке. Мы ведь все знает, что такие пёрышки и цветочки на одежде женщин, это не просто аксессуары статуса и моды, как у мужчин, но эманациальная фиксация в доверчивой предметности мира, ускользающих и нежных духовных медитаций женщины, диалог её надежды, печали, нежности — с душой и с красотой мира, как в стихе Лермонтова: и звезда с звездою говорит.. Я верю, что были и есть случаи (хоть я и не слышал о таком), что где-то есть женщины, которые так сроднились с платьем, или шляпкой, как со своей второй душой, на миг ставшей зримой, (как и их печаль или надежда, нежное воспоминание), что если бы в этот миг кто-то порвал одежду, или грубо сорвал шляпку, то женщина бы  — умерла, словно маньяк вонзил нож в её нежное тело.

Вы заметили что я делаю? Я показываю, что строчку Сологуба, с простым упоминанием тёмной шляпки с белым пером, можно расширить, как зрачок ангела, если бы сама Сологуб захотел развить данный рассказ — в роман. И всё же не одежда и шляпка, очаровывают зрителя картины. А само выражение лица девушки: она то ли загадочно улыбается, то ли вот вот заплачет. И ещё несколько таинственных деталей: руки у девушки, сидящей на лавочке в весеннем парке — находится за спиной. Что не совсем естественно, скажем прямо. Словно.. словно.. руки у неё — связана за спиной. А что же с её очаровательными ножками? О! Её милые смуглые ножки… ладно, ножки у неё белые, но мне по понятным причинам мерещатся смуглые ножки (уже давно, доктор!!). Так вот, её милые белые ножки, на фоне янтарного вечернего песка, — обнажены, до щиколоток. Более того, на них находятся золотые браслеты.. связанные между собой — цепочкой.

О мой смуглый ангел.. именно в такой позе, я жду тебя, одну тебя в целом мире, на скамейке наших снов. Приходи в любой момент и забирай меня. Я — твой! Господи.. сны порой играют с нами в странные игры. Главное, что бы во сне ко мне, связанному и беззащитному, (не дай бог ещё и в женском платье!!) не пришёл какой-нибудь здоровенный Степан, и с улыбкой не унёс меня на плече, как Татьяну, медведь. Шутки шутками, о мой смуглый ангел, но я и правда вот уже несколько лет жду одну тебя и верен одной тебе в целом мире. И жизнь моя связана у меня за спиной, словно крылья.. И на судьбе моей, словно на ногах обнажённых и сбитых до крови (потому что мысленно я каждый миг, и во сне и наяву, иду к тебе в Москву, любимая, босиком, в дождь и в стужу, по оврагам и болотам).

Какова же история данной картины? И почему рассказчик словно бы случайно обмолвился, что вот уже несколько лет на находится в этой тайной галерее? Однажды, чудесная девушка — Ирина, позвонила своему приятелю художнику и сказала ему, что ждёт его ровно в 2 часа ночи.. у себя на даче. Просила не опаздывать. Гудки в трубки.. Скажите честно, вы бы откликнулись на этот странный русалочий зов от приятеля? Наверно.. кто любит, ещё не на то откликнется.

Художник приезжает на дачу. И что же он видит? Ах, он словно бы попал в нежный сон стольких женщин и мужчин! Любимая женщина, непреступная раньше, ожидает его в весеннем парке, на лавочке.. нежно-связанная. А вокруг — белая ночь, какая не снилась и Достоевскому! И тут начинается самое интересное. Женщина сообщает художнику слабым голоском, что она когда-то давно была замужем, и её муж был настоящий Маркиз де Сад, который истязал её, испробовал над ней множество видов насилия в сексе и не только, но в итоге остановился на одном. На классике, так сказать: просто связывал её и истязал. А она покорно переносила этот ад. Но муж умер. Но ведь любовь и ад любви, не умирают с со смертью человека, не так ли? Наверно об этом и тайный смысл рассказа.

Сологуб дивно разбавляет набившую оскоминку, бдсм-тему, метафизикой. Дело в том, что Ирина не просто так обмолвилась, что её муж, в моменты истязаний, словно бы становился — слаб и печален. Если не ошибаюсь, в христианстве, человек, одержимый дьяволом, считается не злым, а именно — слабым. Безвольным почти. Это несчастный человек. Сильный человек никогда не обидит ни женщину, ни ребёнка, ни животное. Это всё демонизм, бытовой, где причиняют боль. В этом смысле, в любви и дружбе, мы часто — одержимы демонами, пусть и демонами обид, сомнений, страхов, увеча нежные душу, и любимому, и себе. Наверно в этой мысли кроется тайна того, что однажды, Ирина, устав от истязаний мужа, полностью обессилев от мук и судьбы, пожелала.. его смерти. И он умер.

Но память и вина, наверно связывают нас порой похлеще бдсм. И в хорошем смысле и в плохом. И тут истина прелестно раздваивается. Пускай читатель сам решает, чего тут больше — деформации личности женщины, изуродованной болью и Стокгольмским синдромом, или же настоящей мистики? Во всяком случае, женщина верит, что её муж-изверг, приходит к ней с того света и ищет себе тело для воплощения, чтобы в нём — продолжать её истязать. Сологуб филигранно описывает это, так что толком не понятно, это болезнь или.. одержимость, подселение? И что есть мистика и ад? Разве наша боль в любви, наши сомнения и страхи, не связывают нашу бессмертную душу, не уродуют острыми перетянутыми верёвками - исполинские наши крылья? Крылья любви?

Что в итоге сделал художник? Поверил ли женщине, которую тайно любил и о которой страдал, словно она давно его связывала, его жизнь, связывала без верёвок? Или умершая и демоническая душа может лишь в то тело.. чья душа пуста сомнением и болью о себе? Чья душа верит не любви, а сомнениям? Т.е — слабая душа, уязвимая для тёмного мира? А может это была.. нежная выдумка женщины, уже давно влюблённой в художника и не знающая, как ему в этом признаться? И всё же, есть в этом что-то романтичное, пусть и в самом символе или даже лишь в истоке: когда ты.. беспредельно принадлежишь другому, впуская его волю в себя глубже и дальше, чем может дать секс и вообще, «человеческое».

В детстве, я пережил экзистенциальный кризис: я искренне считал, что я… оборотень. А что бы вы подумали на моём месте, если бы вам бабушка в деревне, прочитала на ночь.. старую сказку про оборотня-девушку, которую ранил в руку охотник и потом она утром пришла домой вся бледная, покачиваясь от боли и.. с перебинтованной рукой? Да, важный штрих: у бабушки была.. перевязана рука. Я лежал в кроватке, бледный, чуточку седой от света луны, льющегося в окошко, и смотрел то на руку бабушки, то на седые волосы бабушки, словно и голова её была перебинтована… светом. Как и моя глупая головушка.

Да, ещё один важный штрих: моя бабушка была.. ведьма. Это не шутка. В деревне её боялись. Но часто, тайком, ходили к ней за помощью, или от хворей что-то зашептать. Бабушка видела людей — насквозь, в самую душу заглядывала, в сумерки души. Быть может, мне её дар чуточку передался в смысле искусства: я иногда как бы разговариваю с душой произведения, считывая его «дальше», чем принято в литературоведении и сухом академизме. Я даже думаю, что моё общение с текстом — сродни Вальпургиевой ночи, где моя рука как бы летает на метле, зажав между «коленочек» — ручку для письма.

Если честно.. экзистенциальных кризисов у меня в детстве было несколько. Ещё один кризис, тоже, связан с бабушкой: когда я ребёнком, в летний день.. увидел её — почти что голой, с обнажённой и слегка улыбающейся грудью, расхаживающей по цветущему дворику и разговаривающей с кем-то невидимым. И ладно бы бабушка была нудистом, как Перси Шелли, это даже мило.. но, нет. Моя бабушка была — ведьмой. Не каждый ребёнок видел свою бабушку — голой (я про мальчиков), разговаривающей с кем-то невидимым, оправляя на своём лице разметавшиеся, как крылья, седые (с серыми прожилками) волосы.

Что мне было думать? В 6 лет? Если бабушка.. читала сказку про себя, и она — оборотень, значит, она мне как бы исповедалась и призналась мне, в нашей родовой тайне: мы — оборотни! Да и папа называл маму — котёнком. Значит и мама, оборотень. Бабушка — мамина мама. Бабушка — волк. Мама — котёнок. А я кто? Волтёнок? Котопёс, прости господи? Когда у меня начали расти волосы в разных интересных местах, я подумал, перекрестившись: ну всё, началось.. Но и до этого я часто думал, что - «началось».

Я не хотел писать рецензию на данный рассказ Сологуба. Он махонький, в 6 страничек. Ради интереса, и с присущем мне эстетическим мазохизмом, читать рецензии (отрицательные) на понравившиеся мне произведения, я наткнулся (не на лл, тут всего одна, и вполне адекватная) на одну идиотическую рецензию. Там человек гневливо недоумевал: что за бред я прочитал? Весь рассказ уместился в аннотации. Поссорились на работе две женщины, одна другую обозвала собакой, та пришла домой и.. превратилась в собаку. Всё. Я давно заметил, как набирает обороты этот читательский инфантилизм, на уровне читательского аутизма: важен лишь сюжет, а как написано и что написано, что скрыто за пенкой сюжета — это почти квантовая физика для них. Я знал одну женщину, которая искренне не хотела читать Каренину, потому что знала, чем всё кончится.

Если честно.. я больше боюсь не оборотней в лесу, а вот таких людей. - Хочешь посмотреть в музее на картину Рафаэля?

• А что там?

• Не, ты всё рассказал. Не интересно уже..

Вам никогда не было как-то… не знаю, блаженно почти и страшно одновременно, когда вы видите, как людям не нравится то, что вы прям любите, в чём вы разглядели нечто божественное? Не важно, ваш ли это любимый человек, с самым чудесным носиком на земле (правда, мой смуглый ангел?), или фильм Бергмана, поэма Перси Шелли, музыка Дебюсси, рассказ Платонова или Сологуба.. А кто-то смотрит на нечто вечное, в чём сокрыт бог и тайна души, и.. зевает, или проходит мимо.

Я не говорю об исключениях. Грубо говоря, и Толстой мог пройти с зевочком и мимо Дебюсси и мимо гения Достоевского, и мы порой проходим мимо чего-то «гениального», просто потому, что это — не наше. Это нормально. Я в общем говорю, метафизируя проблему, когда нечто в людях, намеренно не хочет увидеть  — нечто прекрасное, божественное, сопротивляясь ему в мире ли, в себе ли, в любви ли.. И нечто в тебе даже мрачно радуется этой пошлости и глупости людей, что они не разглядели — божественное.

Так мы порой радуемся, открыв чудесный девственный пляж, где ли ты, природа и бог. А где то в километре — туристический пляж, с пошлейшей суетой, глупой музыкой, мусором, и почти животным смехом и пьянкой. И ты чуть ли не крестишься: слава богу.. что их копытца не ступают на этот чудесный, лунный пляж. Слава богу.. что есть люди, которые воротят пятачки свои, от Платонова, Толстого, Бергмана.. от Храма искусства.

Замечали, что порой самые гениальные сюжеты, в истоке, имеют фактически силуэт — анекдота? Так было с Ревизором, с Человеком-ящиком (Кобо Абэ). И вот.. Сологуб — Белая собака. На поверхности, рассказ предельно простой. Но так и тянет, как в детстве, замереть над ним и вглядеться в его доверчивые тёмные воды и плески незримые, и потянуться туда ручонкой и сердцем и.. упасть в рассказ, как я, в детстве, в воду: мне было 4 года. Просто сидел на бережку, на корне дерева, и.. то ли русалки позвали, то ли карасик, то ли ласточка, отражённая в воде. Но кто-то позвал. И.. бултых. Снова не углядели за мной: вечно я рвался убежать: то в речку, то в небо, то в лес… то в заросли снов и стихов.

Кажется: ну да, интересно и забавно: ругаются на работе две женщины. С кем не бывает? Одна постарше, другая помоложе. Улыбчивая, голосок сладенький… если бы «ругалась» на иностранном, то многие бы подумали, что она говорит что то ласковое, подруге своей. А та почему то обижается. Ненормальная.. Это же тоже оборотничество, нравственное, маскарад человеческого, не так ли? Говорить с кем то, с милой улыбкой, вежливо.. а в душе — мысленно уже три раза пырнул человека под ребро, и даже, мысленно, уже волочишь его за ногу, в дождь и сумрак, в лес, закапывать (смотришь с улыбкой на ботиночки собеседницы, а она, милая, думает, что тебе они нравятся..)

А всего то и было, что молодая девушка назвала девушку постарше — собакой. И ковырнула эту тему. Знаете, есть такие люди, как коршуны, заметят ранку у человека — и расклёвывают её, отрывая куски.. от человека. А другие смеются. Весело! И мысленно спросишь себя: боже, а это точно.. люди? Вообще, люди остались на земле, или только в сказках и преданиях? А на самом деле, земля уже давно населена оборотнями и какой-то околочеловеческой хтонью?

О мой смуглый ангел, я был нечеловечески рад, когда встретил тебя в своей жизни, в тот апрельский день! Мне казалось, что впервые за много лет, я встретил.. человека. И.. приласкался к твоим милым смуглым ножкам.. тёплой мордочкой письма. Словно я.. как раз, не совсем человек. А я этого и не скрываю, и мне не стыдно в этом признаться. Пусть другие скрывают. Вы же замечали, что многие люди и правда словно бы похожи на каких-то зверей? Вон тот — на быка. Вот эта девушка — на кошечку.

Вон та прекрасная женщина — на травку. А в полнолуние страсти — на рысёнка (правда, мой смуглый ангел? Ты ведь тот ещё рысёнок. И травка, и сакура после дождя. И норка (не в смысле — нора, а в смысле: странный белый зверёк-альбинос, которому идеально бы подошла луна, а не земля). А кто я? Снежный человек? Нежный человек? Ласточка с перебитым крылом? Си… Сифака, прости господи? Замечали, как часто, особенно женщины, говорят о себе игриво: я — вот этот милый зверёк, а я — синичка. А посмотришь на них и с улыбкой думаешь: лошадка ты.. Или: Куропатка, прости господи. Это ведь тоже, тайна: мы порой сами не знаем.. какой райский зоопарк в нас таится, до времени.

Вот и Александра, героиня рассказа, знала, что она  — собака. Просто ей было обидно, что её хотят унизить, при всех, тем, что она — собака, что — разглядели-таки в ней, собаку. (Цветаева, кстати, в дневниках и письмах, в смысле покорности в любви, часто сравнивала себя  — с собакой: собакой поплетусь за ним на край света.. Давайте скажем прямо: человек — не пойдёт на край света за другим человеком. Это редкость, всё равно что встретить единорога в московском парке. А вот собака… А в быту, Марина любила подписывать письма — рысь. Её родные так и звали. Значит в ней была кошачья и собачья природа.).

Всё равно, что кто-то бы вас мерзким голосом обзывал: человек! Ты — человек! Сначала это забавно.. но чисто эмоционально, высасывает силы. Само отношение. И Александра, придя домой, говорит с собой: ну и что, что я собака? Разве собаки  — плохие? да часто они лучше людей! Кстати, тут, как мне кажется, умничка Сологуб, чудесно поиграл с чеховской темой: Дама с собачкой. Вот только у Сологуба это не банальный романчик с… к кобелём о двух ногах, а роман со своей инфернальной, тайной женской природой, и на сокровенном витке символа — роман, с жизнью. А как мы знаем.. жизнь — тот ещё кобель. И тут, Александра, размышляет: а кто же тогда — она? На кого похожа? На лисицу? Да.. лиса. И что с того? Мне кажется, обзывать человека по его естеству, так же безумно, как сказать с отвращением: фу.. у тебя пять пальцев? И две ноги?? Кстати, важный момент: Саша сравнила обидчицу — с лисицей. В конце рассказа, появятся два.. беса, в мужском облике, один из которых — рыжий.

А может тайное неприятие людей и даже стран.. происходит из-за нравственно-культурного метампсихоза? Просто один человек, в душе  — волк. Другой — заяц или хорёк. Или человек, прости господи. Совершенно «нормально», что они не могут даже просто рядом пройти друг возле друга, обязательно — заденут, ощетинятся. Может мы не просто так в любовных прозвищах, называем друг друга — ласковыми именами животных? Может это наша вторая и тайная природа, вторая душа? Может религии вообще не до конца честны с собой и у человека — не одна душа, а несколько? Как Солнце и планеты вокруг неё.

Мне мечтается такой конец света: разверзлись небеса, и среди дня — просиял космос, меж клубящихся и мрачных облаков, и Христос спустился на землю, и произошло воскресение из мёртвых, могилы попадали на землю, словно пеньки истлевшие. И из могил просиявших.. стали выходить не люди, а — звери. К Христу стали приходить — лошадки, зайчики, кошки, собаки, единорог даже, смущённый снежный человек (словно его, в мороз, выгнали из бани, с женскими криками). Травка прильнула к ногам Христа и.. расцвела карими цветами, чуточку разного цвета, словно глаза ангела. А люди? Где же люди? А к чёрту людей.. Пока есть люди, рай невозможен и бог обречён вновь, на распятие. А вот рай с милыми животными, — неуязвим и вечен. Они — ангелы, которые наследуют вечную жизнь и рай.

Александра, живёт дома вместе со старушкой. Та часто выходит вечером на крылечко, посидеть перед сном. Посмотреть на звёзды. Вышла к ней и Александра. Присела и.. улыбнулась. И стало чуть легче, после тяжёлого дня: присмотрелась к старушке: нос — крючком, и плечи эти.. да она похожа на ворону! И улыбнулась Александра.. И набралась смелости и спросила старушку: Степанида Ивановна, можно вам задать вопрос? Вы не обидитесь? Вы… ворона?

Ах, какая эдемическая тональность скрывается за этим вроде бы простым вопросом (силуэтом… нет, месяцем образа), слегка озорным! Словно близок конец света, и люди.. наконец то, обнажаются, сбрасывая с себя эти мрачные и лживые маски «людей».

• Ну да, ворона, дочка. Вещая я.. чую несчастье человека, и каркаю.. а люди смеются, не верят.

Как тут не вспомнить Эдгара По и его Ворона? Только это — русский ворон. Ворона. Несчастная.. старушка. А чуть раньше она была просто несчастной женщиной. Александра грустно задумалась.. ну да, она собака, и что с того? Да, ей хочется иногда выйти ночью, голой, в лес, и повыть. Разве это безумно? Люди безумны, — с их нелепыми и лживыми страстями, мечтами, звериными обидами. Кстати, вы никогда не пробовали.. выть? Хотя бы ради интереса? Ночью, на луну. Если вы будете голыми, то вообще, чудесно. А если в лесу — то просто шикарно. Море новых впечатлений и килограмм мурашек.

А если.. вам в лесу кто-то отзовётся на ваш вой, другим воем, то море адреналина вам обеспечено! И.. пара седых волосков. Я не шучу. Все мы порой чувствуем звериный позыв: кто-то воет, по своему, но воет. Кто-то испытывает потребность коготочек вонзить.. ради игры и интереса, в сердечко мужчины, или книги, растрепав её красоту, обагрив красоту — кровью. Кто-то любит просто поржать, как конь на приволье. А кто-то любит просто пошелестеть, как травка или берёзка на рассвете, своими сомнениями, мечтами.. воспоминаниями.

Тут прелестен зеркальный переход: старая ворона, чёрная, и.. белая собака — женщина. Т.е. мы видим срифмованный образ белой.. вороны. Белая собака — как белая ворона. Про мистицизм и особость белого волка в легендах многих стран мира, так или иначе знают все. Это некое царственное существо междумирия, проводник, избранный, отличающийся от других. В этом смысле интересно посмотреть на рассказ и образ Александры, под углом феминизма. Нет, не только женского, ибо это чудесно, но всё же женский феминизм, лишь первая ступенька к высшему феминизму  — души, прекрасного, любви.

На фабрике, где работает Александра, все довольны своей работой, довольны — этим глупым человеческим миром, с его адом и бредом. Но одна Александра… словно бы тяготится им. Ей душно в нём. Она задыхается и словно бы гибнет душой. Она словно бы превращается… о боже мой — в человека! В это чудовище.. Выть ей хочется от этого человеческого и глупого мира! Убежать бы от людей.. да некуда. Раньше, бог в человеке и ангелы, бежали в звёздные дебри искусства.. но и там их нашли люди, туристы чтения, пошляки, для которых искусство — лишь развлечение и забава, приятность и «новое платье», а не — храм и тайное общение с богом — красотой.

Куда убежать? Некуда.. в любовь бы убежать. Да разве нужна людям.. любовь? Спойлерить не хочется. Но как же тонко и изящно Сологуб завершает рассказ. Просто человек воет.. нет, два человека. Потому что… не люди они. А звери. Выть ведь можно по разному. Можно выть на луну, к луне, от избытка любви, а можно выть.. от осознания, что ты — больше не человек. Что людей на земле — нет. Почти есенинский мотив Чёрного человека, но — белой собаки: брошенная в зеркало трость.. и осколки зеркала, словно осенняя, проалевшая листва, замершая в воздухе и впервые отразившая настоящую правду о человеке.

Я бы даже предположил одну дерзкую, но очень тонкую мысль: этот таинственный рассказ, как бы взгляд зверя, на Евангельскую историю. Прочтение израненным и одиноким зверем — Евангелия. О мой смуглый ангел.. мне так плохо без тебя, что хочется выть. Да я и вою по ночам. Но почему-то получаются стихи о тебе. Иногда хочется мяукать, от тоски по тебе. И всё равно получаются стихи о тебе.. А-уууууууууууууу-мяу!