Цитаты из книги Into the Wild

С его точки зрения, все четыре предшествующих года он потратил на исполнение абсурдного и тягостного долга – получение диплома. А теперь он, наконец, сбросил с себя этот груз и вырвался из душного мира своих родителей и сверстников, мира абстрактных понятий, стабильности и материального достатка, мира, в котором он чувствовал себя безнадежно оторванным от первобытного пульса существования.

Иногда он прямо голову был готов себе сломать, стараясь понять этот мир, разобраться, почему люди столько зла друг другу делают.

Мне хотелось движения, а не спокойного течения жизни. Мне хотелось волнений, опасностей и самопожертвования для испытания новых ощущений. Во мне был избыток силы, не находивший места в нашей тихой жизни. Лев Толстой. Семейное счастье

Он запойно читал, занимался йогой, стал мастером единоборств. В школе и колледже он неизменно получал высшие баллы. В Университете Вашингтона, и, позднее, в Сиэтлском Университете, он изучал антропологию, историю, философию и лингвистику, набрав сотни зачётных часов, но так и не получив ученую степень. Он просто не видел в этом смысла. Поиск знаний сам по себе был достойной целью и не требовал внешнего подтверждения.

Заочный посмертный психоанализ - сомнительное и весьма спорное предприятие, которое неизбежно упрощает отсутствующего пациента.

Он бежал, чтобы спастись от яда цивилизации, и теперь одиноко шагает по земле, чтобы раствориться в дикой природе.

На этом этапе моей молодости смерть оставалась для меня таким же абстрактным понятием, как неевклидова геометрия или семейная жизнь.

Говорят, в юности я отличался упрямством, эгоцентризмом, взрывами безрассудства и периодическими капризами настроения. Отца я огорчал вполне стандартными способами.

Крис прекрасно знал обо всех недостатках этого человека, но прощал их. Кроме того, он точно также прощал или просто игнорировал недостатки своих литературных кумиров: Джек Лондон был горьким пьяницей, Толстой, прославленный пропагандист целомудрия, в молодости совсем не чурался сексуальных приключений и в результате стал отцом минимум тринадцати детей, часть из которых была зачата в те времена, когда строгий граф уже взялся громогласно клеймить в своих текстах грех плотской любви.

Что отец, что сын были людьми упрямыми, нервными и вспыльчивыми. Учитывая потребность Уолта управлять окружающими и экстравагантно-независимую натуру Криса, противостояние между ними было неизбежным.

Да, мне не хватает умного собеседника, но в мире так мало людей, с которыми можно было бы поделиться самым сокровенным, что я научился держать все в себе. Мне вполне достаточно и того, что меня окружает вся эта красота...

Время от времени, по мере изучения снимков, она теряет самообладание и начинает тихо лить слезы, как может лить слезы только мать, пережившая своего ребенка, и выдает этим плачем чувство невосполнимой потери таких масштабов, что само сознание отквзывается понимать его границы. Наблюдая вблизи такую скорбь, понимаешь, насколько глупо и бессмысленно звучат даже самые красноречивые аргументы апологетов экстремальных приключений.

Уверен, что многие жители Аляски имели немало общего с МакКэндлессом, когда впервые попали сюда, включая изрядное число его критиков. Наверное, именно поэтому они так обрушиваются на него – он слишком напоминает им о том, кем они когда-то были.

На Аляску Маккэндлесса привело желание побродить по неоткрытым землям, найти на карте белые пятна. Тем не менее, в 1992 году белых пятен уже не осталось ни на Аляске, ни вообще где бы то ни было. Но Крис, со своей причудливой логикой, нашёл этой проблеме элегантное решение: он просто-напросто сам избавился от карт. Таким образом, terra будет оставаться incognita хотя бы у него в голове.

На первый взгляд парадоксальная политическая позиция Криса, вероятно, лучше всего подытожена декларацией Торо в «Гражданском неповиновении»: «Я всем сердцем принимаю поговорку — „Лучшим правительством является то, которое менее заметно“». Точнее его взгляды определить невозможно.