Цитаты из книги Убыр

Я не верю в сказки. Я не верю в духов и чертей. Я не верю в Бога. Я не верю книгам и телевизору. Я не очень верю интернету. Я не верю всему, что говорят в школе, на улице и дома. Я вообще неверующий. Я знаю. А знаю потому, что сам вижу, слышу и чувствую. Хотел бы не видеть, не слышать и не чувствовать ... Очень хотел бы. Но приходится.

Пшла вон, чертила дохлая, сказал я точеной красавице, не раскрывая рта. И дохлая чертила горячо ухватила меня за нос.

Леха согнул правую руку, сунул ее в бутон шарфа, выдернул золотой крестик на цепочке и протянул его мне, так же глядя вниз.

- Иди ты на фиг, мы мусульмане, -

сказал я.

"Нечисть можно подчинить - но только для того, чтобы она не вредила тебе. И лучше всего выходит, если она при этом вредит другим."

Но я юноша храбрый и тормознутый: сперва выдохнул с облегчением и только потом принялся соображать, а чего нам грозило-то.

Вагоны старые обычно были и переполненные, как спичечный коробок, в который впихиваешь спички из другого коробка, когда серный бок стёрся.

Замахнулся - бей. Взялся - ходи. Вошел - иди до выхода.

Пришлось пообещать, что я не буду сестру обижать (эта коза орала "Будет!" и пинала меня пяткой в бедро), а буду кормить, холить, лелеять и выращивать, как садовник розу (это мама сказала) или как свинопас... (это я не договорил).

Я у папы, кстати, этому научился: чушь сморозил – сияй. Дурак, но веселый. Простят. Ну, обычно прощают. Даже завуч. Лишь с физичкой это не проходит, но на нее у нас особенный метод есть, не скажу какой.

Она была жалкий, но враг. Не мой - всех людей. Хуже волка. Волк живет сам по себе, а нечисть живет, чтобы людей изводить.

Дело в том, что мы брат и сестра. Бояться друг друга мы не будем. Живые ли, мертвые – не важно.

А в том, что нельзя не открывать гостю, которого уже впускали в дом.

Солнце насквозь протыкало избу, заваливая полдома сливочными пятнами, а тени были мягкими и искристыми.

Каждый день одно и то же: восьмой класс определяющий, многие предметы идут прямо в ЕГЭ и еще в какие-то госаттестации, троечники и серость нам не нужны, больше никто вам потакать не будет – ну и так далее. Прям раньше кто-то кому-то потакал не переставая.

Снявши голову, по словам не плачут.

Оружие стрит страну, учит народ и убивает человека.

Это надо видеть - и трогать. Хотя трогать категорически запрещено.

С чего я взял, что в лесу страшно? В лесу бывает холодно, бывает душно, бывает уютно, бывает безнадежно - это если силы кончаются, а враги - нет. Бояться тут нечего.

Все остывшее, конечно, но не греть же в таких обстоятельствах. Уже за столом, разгребая учебники, я сообразил, что надо было поблагодарить. Не, не надо было. Демонстративно получилось бы – все равно что в пояс поклониться и слезливо выкрикнуть: «Ну спасибо тебе, мамочка, за все хорошее!» Фу, не люблю.