Идея - которой обманываются одни, обманывая ею других, - о некоем единодушном существовании, вновь обретаемом под действием внутреннего обаяния поэзии, удивляет меня, поскольку: Никто лучше Гегеля не понял, сколь важна разобщенность людей.
Этой роковой разорванности он один отвел место - и место полноценное - в философской спекуляции. Но залогом возвращения к той всеобщей жизни, без которой, по его мысли, невозможно никакое знание, ему казалась не романтическая поэзия, а «всеобщая воинская повинность» (он усматривал в том знамении времени, доказательство того, что история подходит к концу).
Мне часто приходилось сталкиваться с тем, что Гегеля наобум цитируют те, кто верит в предопределенность поэтического «золотого века», пренебрегая тем, что мысли Гегеля взаимосвязаны и их смысл можно уловить не иначе как в закономерности образующего их движения.
И, по-моему, гибким умам есть как минимум над чем поразмыслить в этом жестоком образе «золотого века», скрытого под оболочкой «века железного». Зачем себя обманывать? Поэт, движимый слепым инстинктом, не может не чувствовать, что мало-помалу отдаляется от людей. Чем глубже он проникает в тайны, тем решительнее обосабливается, тем более одиноким становится. В глубине его одиночества обновляется мир, но только для него одного. Поэт, зайдя слишком далеко, торжествует над своей, но не над чужой тревогой. Ему не уклониться от поглощающей его судьбы, вдали от которой он бы зачах. Ему всё время надо идти дальше и дальше, там и лежит его страна. Поэт - не толпа, и это неизлечимо.
10 понравилось
Ваша оценка
Vladimir_Aleksandrov14 августа 2022
slipstein15 сентября 2022114