Цитаты из книги Рассказы

о любви только к мечте, верной и нежной спутнице исковерканных жизней.

«Романично!...Моему мертвому сердцу безопасны были бы даже полчища Клеопатр... и вообще о сердце следовало бы забыть всем».

"Он положительно меня ненавидит; должно быть, за то, что я напросилась ехать".

"Все они материалистки, - подумал Нок. - Разве я сейчас думал о бутербродах? Нет, я думал о вечности; река, ее течение - символ вечности... и - что еще?" Но он забыл, что...

... в городе встречаются по преимуществу темные, однотонные, лишенные оттенков цвета, с резкими контурами. Лес, река, горы, наоборот, дают тона светлые и яркие, с бесчисленными оттенками и движением красок...

Позвольте вам сказать, сказать, Позвольте рассказать, Как в бурю паруса вязать, Как паруса вязать. Позвольте вас на саллинг взять, Ах, вас на саллинг взять, И в руки мокрый шкот вам дать, Вам шкотик мокрый дать...

Где мир и покой? Здесь! Измученная душа видит вот этих нежных птичек, славящих бога, бабочек, служащих проявлением истинной мудрости высокого творчества; земные плоды, орошенные потом благочестивых... Над головой - ясное небо, где плывут небесные корабли-облака, и тихий ветерок обвевает твое расстроенное лицо. Сон, молитва, покой, труд.

когда табаку нет, столько слюны во рту, что не наплюешься.

Ростки божьей благодати несомненно вытеснят постепенно в тебе адову пену и греховность земных желаний.

"В поте лица своего будешь есть хлеб твой".

Так, так,... - сказал он себе, - далеко тебе еще до просветления, если, не успев хорошенько продрать глаза, тянешься уже к дьявольскому растению. Нет - изнуряйся, постись и смирись, и не сметь тебе даже вспоминать, например, о мясе. Однако страшно хочется есть. Кок... гм... хорошо делал соус к котле... - Дюк яростно ткнул лопаткой в землю. Животная пища греховна, и я чувствую себя теперь значительно лучше, питаясь вегетарианской кухней

кто шепчет на вершинах деревьев? Кто ходит по крыше? Чье это лицо вижу я в ручье рядом с тобой?"

Домовой, страдающий зубной болью, - не кажется ли это клеветой на существо, к услугам которого столько ведьм и колдунов, что безопасно можно пожирать сахар целыми бочками?

Крепкий густой запах зелени волновал сердце, прозрачность далей казалась широко раскинутыми, смеющимися объятиями; синие тени множили тонкость утренних красок, и кое-где в кудрявых ослепительных просветах блистала лучистая паутина.

Думать о приговоренных – так сказать – бесполезно.

... Как они умеют окутывать паутиной! „Вы очень добры“… „Благодарю вас“, „Не находите ли вы“… Это все инстинкт пола... бессознательное к мужчине. Да

Ей представилось, что она не плывет, а читает о женщине со своим именем в некоей книге, где описываются леса, охоты, опасности.

Все они материалистки... Разве я сейчас думал о бутербродах? Нет, я думал о вечности; река, ее течение – символ вечности… и – что еще?»

Самолюбие ее сильно страдало, но слово «простите» по ее простодушному мнению все-таки обязывало выслушать виноватого.

«Да, женщина, – бросил он себе с горечью, но и с самодовольством опытного человека, глубоко изучившего жизнь. – Чему удивляться? Ведь это их миссия – становиться поперек дороги...»