Цитаты из книги Шантарам. Часть 3

И ещё он добавил, что я должен повидать мир. «Рассказывай людям только то, что им надо знать, - сказал он, и я помню, что он улыбнулся при этом, как будто речь шла о каких-то пустяках. - И проси у людей помощи. Не беспокойся, всё будет хорошо... Жизнь - это захватывающее приключение, и она у тебя только начинается... »

А ты, друг мой, выглядишь замечательно. Правда, немножко не хватает... как бы это сказать? - лоска, какой придаёт человеку знание света. И я пришёл, чтобы заполнить этот пробел. Я сообщу тебе всё последние новости и изложу все сплетни. Ты ведь знаешь разницу между новостью и сплетней, надеюсь? Новость сообщает тебе о том, чтó люди делали. А сплетня говорит, какое удовольствие они от этого получили.

Страдание - это способ поверить нашу любовь. Всякое страдание - и самое незначительное, и невыносимое - в некотором смысле есть испытание нашей любви. И почти всегда это испытание нашей любви к Богу.

Человек может быть очень привлекательным, когда не улыбается. Во всяком случае, если он откровенно хмурится, то это лучшее фальшивой улыбки. У тебя, на мой взгляд, при этом очень искренний вид, такое впечатление, что ты в ладу с миром. Ну, словом, тебе это как-то идёт. А точнее, я думал, что идёт, пока не увидел твою улыбку сегодня.

Она была самой красивой женщиной из всех, кого я встречал когда-либо. Это была красота пустыни на восходе солнца; я не мог отвести от неё глаз, меня охватывал трепет, я лишался дара речи и едва дышал.

Он ушёл, не поблагодарив меня, подобно большинству моих пациентов. Но я знал, что в ближайшее время он либо приносит иная к себе домой на обед, либо принесёт мне в подарок фрукты или какие-нибудь необычные благовония. Я привык к тому, что здешние жители выражают свою благодарность делами, а не словами.

У Прабакера есть досадная привычка рассказывать всём правду, - нахмурился Нареш.

Кардебхай из тех, кто создаёт будущее, - сказал Абдулла, когда мы остановились на перекрёстке. - Большинство людей - и мы с тобой, брат мой, - просто ждут, когда будущее наступит. Но Абдель Кадер-хан сначала мечтает о будущем, потом планирует его, а потом строит согласно плану. В этом разница инновации ним и всеми остальными.

- Вы хотите сказать, что нечто должно существовать потому, что оно невозможно? - спросил я, пустившись на своей утлой лодчонке в плавание по неисследованным водам вслед за его мыслью.
- Совершенно верно.
- Но тогда получается, что не существует того, что возможно?
- Именно! - расплылся он в улыбке. - Я восхищён тем, что вы это понимаете.
- Знаете, - улыбнулся я в ответ, - я произнёс эту фразу, но это не значит, что я её понимаю.

В Бомбее люди часто прикасались к собеседнику, слегка пожимая или стискивая его руку для большей выразительности. Обитатели трущоб разговаривали так всегда, и мне это нравилось.

Взаимоотношения человека с его жадностью - это сугубо личное дело, ты согласен?

Колесо совершило полный оборот, и ничто больше не будет таким, как прежде.

Это одна из пяти сотен причин, по которым я люблю индийцев, – если уж ты им понравился, они пойдут за тобой не задумываясь и до конца.

Мы всего лишь секунду смотрели друг на друга, но этого мне было достаточно, чтобы решить: я могу довериться этому маленькому человеку с широкой улыбкой. Это оказалось одним из самых удачных решений в моей жизни, хотя тогда я, конечно, этого еще не знал.

– Ну как же! – возразил он. – Ты же не знаешь, кто это такой, – значит, сюрприз. А сюрприз – вещь приятная. Если бы ты не знал совсем, что там кто-то сидит, то вошел бы и испугался. А испуг – это уже вещь неприятная. Он похож на сюрприз, только ты не готов к нему.

Я знал, что на самом деле это не так, но любви обычно нет дела до того, что мы знаем, а что нет и что является истиной.

«Страх и чувство вины – это два демона, преследующие богатых людей», – сказал мне Кадер однажды. Не знаю, насколько он был прав и верил ли в это сам или просто хотел, чтобы так было, но что касается бедных, то тут я знал по собственному опыту, что их демоны – отчаяние и чувство унижения.