История жизни, рассказанная психиатру в таких нечеловеческих условиях, – не плачь, не кричи, все в хронологическом порядке, – ей нужно придумать заглавие. Джек, впрочем, знал его прежде, чем произнес первое слово в кабинете доктора Гарсия; еще не переступив порог ее кабинета, он знал, что венец маминого творения, ее самый великий, самый мерзкий обман – это татуировка «Покуда я тебя не обрету». Мама гордилась ею, как ничем другим, – если не так, то почему она наказала Лесли Оустлер показать фотографии ее грудей Джеку после смерти?
– Зачем вообще мне их показывать? – спросил маму Джек.
– Я когда-то была красива! – возопила мать; ее в фотографиях интересовали собственные груди, Джека – татуировка.
Как она гордилась, что сумела скрыть от него татуировку! Так гордилась, что ей всенепременно требовалось показать ее Джеку после смерти, требовалось знать, что Джек узнает о ее успехе и гордости. И то правда – во фразе «Покуда я тебя не обрету» заключался весь Джек Бернс, с четырех лет и по настоящее время.