Это меланхоличная, морально тяжелая книга, к прочтению которой я к тому же подошла неподготовленной. Заголовок сильно сбивает ожидания. Во-первых, хотя Правила виноделов и звучит красиво, корректный перевод все же Правила дома сидра — именно такое название выбрал для романа сам автор. Поначалу это кажется мелочью, ведь сидр по технологии производства близок к вину, и какая разница, что там произрастает в садах семьи Уортингтон: виноград или яблони? Но название отсылает нас вовсе не к самим виноделам, а к рукописному листку с правилами, вывешенному в бараке для сезонных чернокожих рабочих, которые и читать-то не умеют. Во-вторых, пусть даже семья сидроделов и сыграла важную роль в сюжете, сами они не являются главными героями, да и сама локация является лишь вторым по значению местом. В первую очередь эта книга про нежелательных детей и способы, которыми от последних избавлялись в американской глуши в первой половине прошлого века.
И для неподготовленного к этому читателя, который не очень хотел знать, как делаются аборты и какие гинекологические осложнения могут появиться в последствии, это может быть слишком шокирующим. С одной стороны, роман проповедует очень простую и важную мысль о необходимости включать голову, даже когда уже лежишь без трусов: не доводить ситуацию до нежелательной беременности. С этой точки зрения книгу можно было бы рекомендовать подросткам — тем более по сути своей это история взросления. Однако медицинские подробности могут действительно нанести травму эмоциональному читателю (категорически не рекомендуется читать во время беременности), и начиная с кульминации сюжет (разумеется по моему субъективному мнению!) начинает идти куда-то не туда (в этом плане автор для фильма сценарий переработал удачнее). Никакой критики в адрес автора я не высказываю, произведение действительно достойно звания классики 20го века и говорит на очень важные темы, просто это повлияло на мою оценку прочитанного. К тому, что молодые взрослые не понимают, чем хотят заниматься в жизни, проявляя максимализм и эгоизм в сторону значимых для них взрослых, я отношусь спокойно (кроме вопроса ранних беременностей — здесь мы с автором во мнении сходимся), но вот когда спустя пятнадцать лет эти же люди все никак не могут повзрослеть — это уже раздражает.
В процессе прочтения читатель наблюдает за жизнью сироты Гомера Бура (в переводе, который я читала, была дикая смесь из фамилий транслитерируемых и фамилий, которые попытались перевести по смыслу, и от всех этих Буков, Буров и Кедров меня передергивало). Но для того, чтобы понять его историю, мы вначале погружаемся в историю жизни его наставника — доктора Кедра. В результате подхваченного им по молодости венерического заболевания он выбрал в качестве специализации акушерство и гинекологию (в наше время было бы логичнее уйти в венерологию, но полагаю в те времена не было такого разделения на специализации, плюс ко всему, доктор проникся жалостью не к себе, а к проститутке, которая его этим наградила). Проходя практику в больнице трущобного района Бостона, он пережил шокирующее столкновение с реальностью женщин социального дна (не столько даже проституток, сколько — в целом живущих в крайней нищете), которые регулярно залетают и прибегают к варварским методам избавления себя от плода. Чаще всего эти методы избавляют саму несчастную от существования, причем умирают женщины в сильных страданиях. Доктор ничего с этим сделать не мог из-за официального запрета абортов, поэтому открыл в качестве прикрытия в глуши штата Мэн сиротский приют. Логика у него следующая: У несчастной должен быть выбор. Если она не хочет избавляться от плода или срок уже слишком большой, то он предоставляет ей услуги акушера, после чего младенец остается в приюте для поиска приемной семьи. Что важно: в тексте подчеркивается мысль, что с гинекологической точки зрения риск осложнений от аборта на раннем сроке кратно меньше, чем от полноценных родов.
Доктор стареет, его репутация не предполагает наличия расширенного списка желающих работать под его началом, поэтому он принимает решение обучить мастерству находящегося под его присмотром талантливого сироту Гомера. К счастью, мальчику нравится изучать медицину, он обладает толковыми мозгами и ловкими руками и вначале все идет хорошо. Однако парень взрослеет, у него появляется собственное мнение по вопросу того, чем ему заниматься во взрослой жизни, да и опыт его жизни (сиротской) сильно отличается от профессионального пути его наставника (который вырос хотя и в неблагополучной, но все-таки семье). Чем же хочет заниматься сам Гомер? В общем-то ничем, он просто хочет, чтобы его усыновили и одарили безусловной любовью. С поправкой на возраст, то есть ему нужна не мама, а женщина, которая будет одновременно и мамочкой, и любовницей.
Он очень старается натянуть сову на глобус и записать на эту роль Кенди. Проблема в том, что та наотрез отказывается становится чьей-либо мамочкой. И хотя лично меня героиня бесила беспросветно, это я ей в упрек поставить не могу — она и не обязана свою жизнь под кого-либо подстраивать. Раздражало меня то, что герои настолько застряли в своих инфантильных желаниях, что просто решили не делать ничего — и это растянулось на пятнадцать с лишним лет! При этом они как-то совершенно игнорировали постоянное проявление эгоизма в отношении тех взрослых, которые их любили и желали им достойного будущего: доктора Кедра, Олив Уортингтон и самое гнусное — отца Кенди, Роя. Да, все подростки бунтуют против своих родителей, только вот они уже не были подростками. К чему эта унизительная ложь под соусом во благо?
Относитесь серьезно к вопросу планирования семьи, уважайте родителей, если те искренне старались дать вам достойное будущее и не пытайтесь жестоко лгать людям, которые вас любят. Думаю, именно таков был посыл Джона Ирвинга.
Нельзя вмешиваться в жизнь других, в том числе и в жизнь того, кого любишь.
11 понравилось
