Цитаты из книги Sophie's Choice

Но Софи была достаточно тонким читателем и не могла не поражаться замысловатому построению сюжета и могучей силе ФОЛКНЕРА. Я почти наизусть знал этот томик,* который в коледже побудил меня изучить все творчество Фолкнера.

*Однотомник Фолкнера, -- составитель Малкольм Коули.

Только сейчас понял, что на диске крутится пластинка и тихо звучит соната для фортепьяно СКАРЛАТТИ.

Подобно Софи, да, и Натану тоже, я находился в том периоде жизни -- было это задолго до появления рока или возрождения народной музыки -- когда музыка для меня была глраздо важнее еды и питья, она была как наркотик или вроде божественного дыхания.

Из комнати наверху до нас еле слышно долетела музыкальная фраза, божественная и нежная. (...) - Это из кантаты номер сто сорок семь*, той что называется "Иисус, ты наша радость и благодать". - (Натан).

*Произведение БАХА.

- Книга маленькая, но великалепная по композиции, и принадлежит она перу молодого, бесспорно блестящего писателя. (...) Книга называется "Человек в нерешительности", и написал её СОЛ БЕЛЛОУ. - (Натан).

- На протяжении моего детства все считали, что я стану великим скрипачом -- вторым ХЕЙФЕЦЕМ или МЕНУХИНИМ. Но, честно говоря, не было у меня божьего дара, не было гениальности, хотч до сих пор осталась огромная тяга к музыке. - (Натан).

- Я сам хотел быть писателем, но курсе на третьем Гарварда понял, что никогда не стану ДОСТОЕВСКИМ, и обратил свой пытливый ум на разгадку тайн человеческой протоплазмы. - (Натан).

Ни плана, ни логического развития сюжета -- было лишь аморфное желание прославить маленький южный городок, как это сделал ДЖЕЙМС ДЖОЙС, создав свой поразительный микрокосм. (...) Беда состоялся лишь в том, что даже на скромном уровне, который я для себя наметил, уже не придумвть было диксилендовского двойнока Стивена Дидалуса и бессмертного Блума.

И пока она ела, у неё родилась мысль -- в какой-то мере навеянная симфонией МАЛЕРА. (...) Суровые аккорды в середине Andante почему-то привели Софи на память замечательное стихотворение, которое (...) прочёл ей преподаватель.

Это было сокровище дивное, как будто только что отлитое. Однако она никогда больше не слышала этой вещи, ибо, как и все прочее, Sinfonia Concertante,* и МОЦАРТА, и этот сладостный жалобный диалог между скрипкой и виолой с вклучением флейты и струнных, и басовитых валторн -- все унёс ветер войны, оставив в Польшу голую пустыню, где царила зло и разрушения, так что само понятие музыки выглядело нелепым излишеством.

* Sinfonia Concertante - (итал.) - Концертная симфония Моцарта.

Однажды вечером Иегуди Менухин исполнил на стадионе концерт для скрипки БЕТХОВЕНА с такой дикой, неуёмной страстью и нежностью, что, сидя одна, (...) она почувствовала, как на неё нисходит успокоение, некая внутренняя умиротворённость, поразившая её вместе с осознанием, что есть на свете вещи, ради которых стоит жить.

(...) Она купила недорогой портативный приёмничек и слушала дивную музыку; (...) даже такие затасканные произведения, как Неоконченная симфония ШУБЕРТА или "Eine Kleine Nachtmusik", внов преисполняли её восторгом.

"Eine Kleine Nachtmusik"- (нем.) - "Маленькая ночная снренада" Моцарта.

Прежде всего музыка: уже одно то, что можно вволю слушать музыку, сказала она, преисполняло все её существо несказанным упоением.

- Это пластинка ГЕНДЕЛЯ, которую я купила на Рождество -- "Я знаю, жив мой Искупитель", я плачу потому, что столько на мне вины... - (Софи).

- Все будут так счастливо жить в большом доме, (...) учиться и набираться знаний и слушать БАХА -- о, так будет всегда. - (Софи).

- И я думала про то, как я вырасту и кем стану; (...) возможно, выйду замуж и стану учительницей музыки, как моя мама. Это будет такая прекрасная жизнь думала я, -- играть дивную музыку, и преподавать и иметь мужа, такого же хорошего профессора, как мой отец. - (Софи).

- Я лежала вечером в кроватке в этот дом, этот старинном доме, и слушала, как мама играет внизу на рояле -- она играла ШУМАН или ШОПЕН, или БЕТХОВЕН, или СКАРЛАТТИ, или БАХ, она была замечательная пианистка, -- так вот я лежала и слушала, как музыка замирает, потом так красиво взлетает вверх, разносится по дому, и мне было так тепло и уютно, и спокойно. - (Софи).

- Знаешь, Краков - он очен древный город. (...) Там есть башня с часами на церкви святой девы Марии, Мариацком костеле, очень высркая, и там нет колокола, но настоящие живые люди выходят на такую балюстраду, выходят и трубят каждый час. Ночью это очень красивый звук. Доносится как бы издалека и, знаешь, так печально - совсем как трубы в одной из сюит для оркестра БАХА. - (Софи).

Божественная атмосфера солнечного июльского дня, вдохновенная торжественность ражденной рекою импровизации ГЕНДЕЛЯ и это весёлая комната, в раскрытые окна которой плыли ароматы весенних цветов, -- всё это преисполняло меня несказанными надеждами и уверенностью.