The Sea and Poison

Примечательно, что книга мне попалась под руку случайно, пока я сидела в очереди к врачу. И показательно то, что после прочитанной драмы вошла в кабинет без всякой задней мысли. Не потому, что не захватило или не поверилось; просто время другое, страна другая, а в подкорке хранятся куда более страшные вещи, чем те, которые описал Эндо.

По традиции начну с сюжета. В навыках врача Сугуро не приходится сомневаться, но что-то в нем, несомненно, пугает. Его отрешенность? Отсутствие видимого дружелюбия, неприветливость? На худой конец, холодные руки? Вовсе нет; просто Сугуро хранит в себе отпечаток ужасного преступления, совершенного во время войны. Несколько врачей провели опыты на американских военнопленных. Бесценная информация для науки и несмываемое клеймо на века.

Роман удивительно разнородный. Он состоит из нескольких частей, и первая заставила меня усмехнуться – повеяло ностальгией. Когда я училась в школе, большинство изучаемых нами произведений начальной и средней школы содержали как раз такую конструкцию: герой цепляется взглядом за человека и ни с того ни с сего посвящает ему кусок своей жизни. Пусть небольшой, неважно; он умирает от любопытства, потом наконец узнает тайну, и все в нем болезненно переворачивается – не то от невысказанной трогательности, не то от еще каких-то чувств. Первая часть романа в точности следует этой схеме, и она, на мой осовремененный взгляд, довольно-таки нелепа, со всеми этими сильными словечками, раздутыми страхами и протяжными вздохами. Но свою функцию она выполняет – подводит к главному событию, раскрывает тайну Сугуро и оставляет в воздухе вопрос «как это было?»

А вот как. Дальше повествование идет от третьего лица, которое представляет нам прочих «злодеев». Потом мы снова погружаемся в рассказы от первого лица, но рассказ ведут уже другие люди – те самые «злодеи», повествующие о том, как жизнь довела до такого, что когда их пригласили проводить опыты, никто не сказал «не хочу», хотя вполне мог это сделать. В результате все скопом представляет собой социально-философскую драму о том, как можно докатиться до жизни такой.

И в этом качестве роман мне вполне понравился, хотя и показался немного натянутым. Но это исключительно потому, что после книг и фильмов про Отряд 731 описанные в книге опыты кажутся меньшим злом. И невольно задумываешься, что не так было с членами отряда, если – поверим Эндо – такие сокрушительные душевные метаморфозы происходили при опытах куда более… не хочется говорить милосердных, но все-таки. Впрочем, замечается разница в подходах. Ведь врачам привозили «военнопленных», а не «бревна».

В целом считаю, что знакомство с автором начато приятно, и непременно его продолжу. Эндо развенчивает миф о непробиваемости японцев, глубоко исследует каждого своего персонажа и доступно рассказывает о вечных проблемах морали и этики, оставляя последнее слово за читателем.

Мама моя была медиком, и я, по существу, выросла в больнице. Поэтому с детства я знала, что врачи бывают разные: милые, вредные, суровые, заботливые, не дураки выпить, рассеянные и даже пофигисты. Больные тоже бывали разными: терпеливыми, ворчливыми, испуганными, наглыми, чуднЫми, спокойными и истеричными. И отношения между медиками и больными складывались по-разному. Но к счастью, в детстве я никогда не слышала и не видела, чтоб к больным относились цинично и наплевательски. Ну, типа "этот всё равно не жилец, что с ним возиться". Зато я видела, как переживала мама, когда в отделении кто-то умирал. А это случалось, работала она в онкологии. Благодаря тому, что я видела много хороших медиков в детстве, а заодно видела, какой это адский труд, у меня сохранилось уважительное, а временами и трепетное отношение к людям в белых халатах. И хотя потом мне иногда попадались весьма неприятные врачи и сестры, люди в медицине случайные, общего отношения это не изменило. Поэтому я читала Эндо, и волосы мои вставали дыбом. Есть правда о человеке, которую я предпочла бы не знать. Я предпочла бы не знать, насколько люди легко убивают других людей. Насколько жалко, а временами и мерзко звучат их оправдания. Страшно, когда эти люди - медики. Хотя, по большому счёту, повесть не столько о медицине, сколько о личной ответственности. Просто на медике этой ответственности лежит в два - да нет - в десятки раз больше. Простые и чистые люди советуют: никогда не делай того, за что тебе потом будет стыдно. Как бы ни хотелось, как бы ни давили обстоятельства и окружение, потому что потом будет так плохо, что либо в петлю, либо обманывать себя всю жизнь. Не жить, а влачить существование, изнывая от вины:

«Убил, убил, убил...» - не переставало стучать в голове. «Но я же ничего не делал». Сугуро изо всех сил старался отделаться от настойчивого голоса, повторявшего: «Убил, убил...» «Но я же ничего не делал». Однако и это оправдание, возникая, тут же исчезало. «Разумеется, ты ничего не делал. И тогда, когда умирала твоя «бабушка», и сейчас. Но ты всегда был рядом. Был рядом и ничего не делал».

Есть пороги, через которые нельзя переступать. Ошибки, которые практически невозможно исправить. Но самое страшное в повести то, что главный герой говорит:

- Ничего нельзя было поделать. Вот что... И на будущее не зарекаюсь. Сложись снова такая ситуация, может, опять так же поступлю... Так же...

Это пи..ец, дорогие товарищи.

- Когда же эта проклятая война кончится? - ни к кому не обращаясь, с глубоким вздохом протянула Мицу.

Горстка людей в белых халатах во время Второй мировой согласились быть участниками медицинского эксперимента. Было три темы, три военнопленных американца, профессор медицины, доцент, ассистенты и две мед сестры. Согласие на эксперимент каждый из них подписал сквозь призму собственных планов на жизнь- у кого-то перспектива роста, у кого-то личные амбиции, а кто-то из малодушия испугался отказаться.

Ни одного положительного героя. Все безвольные (главный герой, впрочем, тут нет главных, все равны в своей серости, депрессии, а главное - в своем преступлении ) или малодушные карьеристы (профессор, делавший операцию на легкие госпоже Табэ или доктора Тода, который взращивал свои амбиции с самого детства, уже тогда он научился манипулировать взрослыми во благо себе, а случай с абортом его служанки даже читать было невозможно ), или сплетники (мед сестры больницы, угостившись печеньем от коллеги Гильды, не подавились им во время обсуждения внешнего вида этой немки, ее ангельского отношения к больным, высмеивая ее стирку обоср@@ого белья бездомных старичков) и изменщики (муж медсестры Уэда и все доктора, кто изменил самому главному - клятве во имя спасения человеческой жизни ). Есть ли им оправдание, прощение?

********

Война. Их всех объединяет опустошающая энергия войны, неизвестности, отчаяния. Многие из них одиноки. Многим пришлось пережить личное горе, как Уэда. А кто-то уже в детстве рос подлецом (Тода), прекрасно сознавая это (как страшно, если столкнешься с таким врачом)....

Все вместе слиплось и превратило действующих лиц в одну массу.

Книга вызывает отторжение и при этом спотыкаешься об один вопрос. Что есть медицина?- Эксперимент?... Наука и «любые средства» для достижения результата эксперимента и научного открытия или медицинская этика и человеческий фактор врача - сочувствие, милосердие, помощь и спасение больного?

- Если даже точно известно, что человек умрет, убивать его никто не имеет права. Бога вы не боитесь, вот что! Не верите в его кару....

VS

" Что будет? - глухо сказал он. - Что будет с нами?

- А ничего. Как было, так все и будет. Как прежде... - Но разве ты не казнишь себя за сегодняшнее?

-С чего это вдруг? - усмехнулся Тода. - Ведь ничего такого не случилось, за что ж каз-ниться?

Сугуро умолк. Но немного погодя, словно убеждая себя в чем-то, проговорил:

-До чего же ты сильный! А я вот... в операционной не мог даже смотреть. И сейчас не знаю, что обо всем этом думать! .

-Что тебя мучает? - спросил Тода, чувствуя, как к горлу подступает комок. - Что убили пленного? Но если благодаря этому можно будет излечить тысячи больных туберкулезом? Разве тогда можно приравнивать сегодняшнее к убийству? Выходит, мы дали новую жизнь этому пленному. Совесть - вещь очень условная. Все здесь зависит от точки зрения..."

Вся история - описание эксперимента, атмосфера больницы, реплики солдат, пошутивших закусить водку печенью военнопленного, личное дело Уэда, аборт, сделанный Тода своей служанке, неудачная операция и скрытие времени и условий смерти госпожи Табэ- все это похоже на ад.

Мой эмоциональный фон спасали паузы в чтении, так как по иронии судьбы взяла книгу как раз перед своей операцией и заканчивала уже в период реабилитации. А так, если за один «присест» прочитать, то душу вывернет наизнанку. А я и не догадывалась, что там будут медицинские подробности, почему то думала, что концентрация будет на войне, истории, быте. Нет. Там больница. С бедными безнадежными старичками. Там голод. Там операции и нелестная «озвучка» исхода этих операций. Там душевные мучения.

И главное- там эксперимент над живыми людьми. Да, эти пленные были осуждены на смертную казнь и эту казнь вершили люди в белых халатах, которые потом шли ставить уколы больным старичкам, впрочем не все они остались в ладах со своей совестью...

Господи, неужели такое было взаправду...