Цитаты из книги Маг

– Знаешь, какой Пит клевый! Хоть и скотина. Я всегда понимаю, что ему надо, о чем он думает, что имеет в виду. А с тобой ничего не понимаю. Ты обижаешься, а я не пойму на что. Радуешься – а я не понимаю чему. Это оттого, что ты англичанин. Тебе мои проблемы незнакомы.

В день моего отъезда лил дождь. Но я был полон радостного нетерпения – такое чувство, словно у тебя отрастают крылья. Я не знал, куда отправлюсь, но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык; и, хотя тогда я не мог облечь это в слова – чужую тайну.

Собираясь, толковали про бытие и ничто , а свой изощренно бессмысленный образ жизни называли экзистенциалистским. Невеждам он показался бы вычурным или жлобским; до нас не доходило, что герои (или антигерои) французских экзистенциалистских романов действуют в литературе, а не в реальности. Мы пытались подражать им, принимая метафорическое описание сложных мировоззренческих систем за самоучитель правильного поведения.

Ты жалуешься на одиночество, но в глубине души считаешь себя лучше всех. Ты и есть лучше всех.

- Мне двадцать три. А тебе? - Двадцать пять. - Разве ты не чувствуешь, что в тебе что-то схватывается? И уже никогда не изменится?

Секс отличается от других удовольствий интенсивностью, но не качеством.

- ... он раз целого вечера не пожалел, чтоб убить во мне веру в мой здравый смысл, в мои научные возможности, причем обставил все так, что возразить было нечего... и я наконец сломалась, только твердила как заведенная: лжешь, лжешь, я не такая. А потом смотрю - он смеется. И говорит: ну вот и ладненько.

Если хотите, белая мышь в чем-то равноправна с исследователем. От ее воли контур лабиринта зависит в не меньшей степени. Пусть ей самой это и невдомек, как вам было невдомек.

- Что вам во мне не по вкусу? - Ваши адские замашки.

Кончис - личность, без сомнения, сложная, но от этого не перестает быть хитрющим старым шарлатаном.

- Жаль, что я не однорукий. Вот был бы повод повеселиться!

Во всяком случае, так я и подумал: профессиональная манекенщица. А потом: старый прохиндей.

Я не был бы мужчиной, если б не попробовал вытянуть из нее что-нибудь утешительное. Что она будет ждать, не осудит безоговорочно... и тому подобное. Но она остановила меня взглядом. Взглядом, который я до конца дней не забуду, ибо в нем сквозила чуть ли не ненависть, а ненависть так же не шла ей, как злость - богородице; это противоречило самой природе вещей.

...как-то он сказал мне одну вещь. О мужчинах и женщинах. Что мы воспринимаем людей по отдельности, а вы- то, что их связывает.

Это и был инстинкт материнства. На секундочку, когда она улыбнулась, я представила себе. Представила, что у меня твой ребенок, и я обнимаю его, и все мы вместе. Жуть, да? У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь…

Utram bibis? Aquam an undam? Чем утоляешь жажду? Водой или волною?

Мы часто шутили: «Когда приедем в Алис-Спрингс…» — и это значило «никогда».

Когда тебя нет дома, я представляю себе, что ты умер. Каждый день думаю о смерти. Когда мы вдвоем, ей это поперек горла. Представь, что у тебя куча денег, а магазины через час закроются. Волей-неволей приходится хапать.

- Женись. Хоть на мне. Словно предложила аспирин, чтоб голова не болела.

«Большей частью я просто искал хоть какой-то след, хоть какую-то улику: ведь даже гений обмана иногда пробалтывается.»