Цитаты из книги Ган Исландец

- Все люди таковы! Как только похвалишь достойного человека, так они сразу принимаются его чернить! (Шумахер)

Кто из нас дождливыми ночами не проводил долгих часов под чьим-нибудь едва освещенным окном? Кто не бродил вокруг дома любимой, вздыхая перед заветной дверью? Кто не сворачивал однажды с пути, чтобы последовать за мелькнувшим из-за угла платьем, за белеющей в вечерних сумерках знакомой вуалью? Кому неизвестны подобные волнения, тот никогда не любил.

Разве он не человек? Могу еще поверить, что гриф принесет обратно падаль, но невозможно ждать весны на исходе лета.

Счастлив тот, кто в час возмездия способен познать, насколько рука человека слабее руки Господа.

Для злодея смерть страшна тем же, чем она желанна для праведника, - оба покидают свою земную оболочку, но праведный человек освобождается от тела, как от тюрьмы, злого же смерть забирает из тела, как из крепости. В роковой момент перед порочной душой разверзается ад. Она с тревогой стучит в мрачные врата, и не пустота отвечает ей, но нечто ужасное.

В жизни злодея бывают минуты, когда он теряет всякое присутствие духа.

Есть минуты опасности, когда удивление и страх уже не властны над человеком.

Люди вообще теряют голову, стоя лицом к лицу с опасностью и беспрекословно повинуются тому, кто выдается в их среде своим хладнокровием и присутствием духа.

Такова наша жалкая натура: в минуту несчастия возникают в нас тысячи голосов, упрекающих нас в ошибках и заблуждениях, голосов, дремавших в минуту благополучия.

Когда на душе тяжело, меланхолическое зрелище производит на нее какое то особенное впечатление, воспринимая все оттенки ее печали. Если какой-нибудь несчастливец очутится среди диких высоких гор, близ мрачного озера в темном лесу, под вечер, это невеселое зрелище, эта сумрачная природа покажется ему как бы прикрытой погребальной завесой; ему почудится, что солнце не заходит, а умирает.

Многие льстецы предпочитают выгораживать вельмож, хотя по наружности из темных делишек, принимают на себя всю ответственность и даже часто оставляют патрону постыдное утешение, что он как будто противился выгодному для него преступлению.

Прихоти убивают свободу!

Часто в падшей женщине, в которой заглохли все чувства супруги, сохраняется нечто материнское.

Люди.. Люди...Они как ледяная корка на ветке - ее невзначай примешь за бриллиант, положишь в котомку, а от нее и воды не останется.

Вся во власти своего сообщника, несчастная графиня постаралась ответить на отвратительную ласку. Объятия двух презиравших и ненавидевших друг друга существ были постыдны даже для этих погибших душ. Некогда упоительные тайные утехи, к которым они почему-то продолжали себя принуждать, теперь были обоим противны. Какое справедливое возмездие за греховную страсть! Грех превратился в муку.

...величайшее счастье для любящего - пожертвовать жизнью - нет, не за жизнь - за улыбку, за одну-единственную слезу любимого существа.

...ответ услышан не был, потому что в порыве восторга Орденер вместе со словами похитил с губ любимой первую милость, священный поцелуй, который в глазах Всевышнего превращает влюблённых в супругов. Оба умолкли, переживая тот редкий и краткий миг, когда душа ощущает небесное присутствие. В подобные непередаваемые мгновения двое говорят на языке, доступном лишь им одним. Всё суетное умолкает, и души таинственным образом соединяются для краткого мига земной жизни и для вечности жизни небесной.

И съ тревожнымъ сердцемъ можно спать, когда совѣсть чиста.