
Читая роман Чинуа Ачебе «Всё рушится», постоянно взвешиваешь обе стороны. С одной — народ ибо, почитающий своих предков и богов, трудящийся и развлекающийся, но — и следующий своим обычаям, которые иногда не могут не показаться читателю жестокими. С другой — белые миссионеры, пришедшие установить новый порядок на африканских землях, кто-то — беседуя с уважаемыми людьми о религии, кто-то — расправляясь с теми, кто противится подчиняться. Однако, когда я дошла до последней страницы, мой выбор стал очевиден, как бы сложно мне ни было сопереживать Оконкво всю книгу (в силу особенностей его вспыльчивого характера).
На последней странице мы читаем мысли одного из англичан:
Возвращаясь в суд, он размышлял об этой книге. Каждый день преподносил ему новый материал для неё. История о человеке, убившем пристава, а потом повесившемся, будет весьма любопытна для читателя. Об этом человеке можно и целую главу написать. Ну, может, не главу, а уж изрядный абзац точно.
«Изрядный абзац» — разве не жестоко рассказать всего лишь абзац об Оконкво, человеке, который любил и защищал свой дом и его вековые традиции, а главное — с детства рос со своей болью, со своими мечтами и попытками доказать миру, что он тоже достоин их уважения? А разве остальные герои, жизни, радости и беды которых мы узнали, — разве они тоже не могли бы рассказать о себе то, что сложилось бы в новый роман?
«Всё рушится» — это в первую очередь книга о людях. В чём-то других, но от того не менее значимых и не менее достойных уважения.
О людях, чьи истории тоже могут — и должны быть услышаны.









