Цитаты из книги Мастер и Маргарита

Ведь мы хотим жить и летать

- Вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в лечебнице для душевнобольных? - Бывал, бывал и не раз! Где я только не бывал! Жаль только, что я не удосужился спросить у профессора, что такое шизофрения. Так что вы уж сами узнайте это у него...

"И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах".

— Со мной едва истерика не сделалась, — добавил кот, облизывая ложку с икрой.

Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

Не желала бы я встретиться с вами, когда у вас в руках револьвер, - кокетливо поглядывая на Азазелло, сказала Маргарита. У нее была страсть ко всем людям, которые делают что-либо первоклассное.

"Что ж это у вас: чего не хватишься — ничего нет!"

Если путём упражнений актёр мог получить дар перевоплощения, то естественно, что в каждом спектакле каждый из актёров должен вызвать у зрителя полную иллюзию. Играть все должны так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена…

Далеко, далеко от Грибоедова, в громадном зале, освещенном тысячесвечовыми лампами, на трех цинковых столах лежало то, что еще недавно было Михаилом Александровичем.

"400 долларов никто не станет подбрасывать, ибо такого идиота в природе нет"

Героев своих надо любить; если этого не будет, не советую никому браться за перо.

Перерезать волосок может лишь тот, кто подвесил.

Котам почему-то всегда говорят «ты», хотя ни один кот ещё ни с кем не пил брудершафта!

Трудный народ эти женщины! ...Надавать администратору по морде, или выставить дядю из дому, или подстрелить кого-нибудь ещё пустяк в этом роде, это моя прямая специальность, но разговаривать с влюблёнными женщинами - слуга покорный

- Ничего не может быть гаже, чем когда приехавший первым гость мыкается, не зная, что ему предпринять, а его законная мегера шепотом пилит его за то, что они приехали раньше всех.

Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!

Что могут подбросить?

— Ребенка! — крикнул кто-то из зала.

— Абсолютно верно, — подтвердил ведущий программу, — ребенка, анонимное письмо, прокламацию, адскую машину, мало ли что еще, но четыреста долларов никто не станет подбрасывать, ибо такого идиота в природе не имеется.

Ведь неизвестно, что именно имеется у человека, морда или лицо. И пожалуй, ведь все-таки лицо.

Я выпучил глаза на Поликсену, и та ответила сухо:
– Да, да. Гоголь читает Аристарху Платоновичу вторую часть «Мертвых душ».
Волосы шевельнулись у меня на макушке, как будто кто-то дунул сзади, и как-то само собой у меня вырвалось, невольно:
– Сколько же лет Аристарху Платоновичу?!

Я прочитал договор, откровенно говорю, что ничего не понял и понять не старался.
Мне хотелось сказать: «Играйте мою пьесу, мне же ничего не нужно, кроме того, чтобы мне было предоставлено право приходить сюда ежедневно, в течение двух часов лежать на этом диване, вдыхать медовый запах табака, слушать звон часов и мечтать!»
По счастью, я этого не произнес.
Запомнилось, что часто в договоре попадались слова «буде» и «поелику» и что каждый пункт начинался словами: «Автор не имеет права».