Цитаты из книги Избранное

Со времен Вавилонской башни человечество не отваживалось на столь грандиозное, с технической точки зрения, предприятие.

Доблестная смерть порождает удесятеренную волю к жизни, трагическая гибель неудержимое стремление к уходящим в бесконечность вершинам.

В эти месяцы судьба и подвиг капитана Роберта Скотта скрыты в снегу и молчании. Лед заключил их в стеклянный гроб.

Его последняя мысль не о своей судьбе, его последнее слово не о своей смерти, а о жизни других: "Ради бога, позаботьтесь о наших близких". -(Р. Скотт).

Ей стало нестерпимо досадно, что вся эта удивительная легкость, все сладостное опьянение будет зря растрачено на однообразную повседневность.

Без всякой, казалось бы, причины в их жизни наступил перелом.

человек, никогда не имевший определенных занятий и вот уже много лет - постоянного места жительства, он - в высоком смысле - не знал родины, как не знают ее все рыцари и пираты красоты, которые носятся по городам мира, алчно вбирая в себя все прекрасное, встретившееся на пути. По-дилетантскн он был сведущ во всех искусствах, но сильнее любви к искусству было аристократическое нежелание служить ему; он взял у искусства тысячу счастливых часов, не дав ему взамен ни одной секунды творческого огня.

(...) гонимый амоком делает все — бессмысленно, тупо, с безумным, прямолинейным упорством.

— Вы отвыкли от людей, доктор, а это тоже своего рода болезнь.

- У гонимого амоком незрячие глаза, он не видит, куда бежит…

Люди в деревнях знают, что нет силы, которая могла бы остановить гонимого амоком…

- Не знаю, был ли я когда-нибудь хорошим человеком… но, кажется, помогал я всегда охотно… А там в моей собачьей жизни это была ведь единственная радость: пользуясь горсточкой знаний, вколоченных в мозг, сохранить жизнь живому существу… Я чувствовал себя тогда господом богом…

- Доверие требует откровенности, полной откровенности. (...). К врачу не приходят под вуалью.

- Я не могу в точности описать вам это состояние, это особого рода тропическая болезнь: яростная, лихорадочная и в то же время бессильная тоска по родине.

(...) на всяком человеке лежит долг предложить свою помощь. Когда мы видим ближнего в беде, то, естественно, наш долг помочь ему.

Во время морского путешествия всякая мелочь событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над водой дельфин, завязавшийся новый флирт или случайная шутка.

Под собой я чувствовал тихое журчание воды, вверху — неслышный звон белого потока вселенной.

Качание огромной колыбели корабля унесло меня за пределы земного.

Только машина — упрямое сердце левиафана, пыхтя, толкала поскрипывающее тело корабля вперед, в необозримую даль.

И Васко Нуньес де Бальбоа глядит и глядит, упиваясь гордым и блаженным сознанием, что он первый европеец, в чьих глазах отразилась бескрайняя синева этого моря.