Цитаты из книги Пышка

Лучше бы перебить все королей, которые затевают войну ради своей потехи.

Она одновременно и негодовала на своих спутников и чувствовала, что унизилась, уступив им, что осквернена поцелуями пруссака, в объятия которого ее толкнули эти лицемеры.

У побежденных оказывалась новая обязанность: проявлять любезность к победителям.

Хоть шутки и были самого дурного тона, они забавляли общество и никого не коробили, потому что и негодование, как все остальное, зависит от окружающей среды; атмосфера же, постепенно создавшаяся в трактире, была насыщена фривольными мыслями.

Рассказчик умолк. Одна из женщин сказала: — Ну у нее был уж слишком несложный идеал, слишком примитивные потребности и слишком простые желания. Так могла жить только дурочка. Другая задумчиво проговорила: — Что ж из этого? Она была счастлива!

- Дочь такой матери по своему рождению, воспитанию, наследственности, манерам и привычкам обречена золотой проституции.

- Девица эта не принадлежит ни к свету, ни к буржуазии, ни к народу, и она не может посредством брака войти в определенный класс общества.

- От ее речей шарахнулся бы целый полк, — но ведь и попугай повторяет что попало.

Нельзя безнаказанно привести Геркулеса к Мессалине.

Он руководствовался лишь трезвым рассудком прожигателя жизни, той флюгерной логикой, которая велит плыть по течению и пользоваться обстоятельствами, не давая себе труда способствовать им.

Он был не в меру красив, не в меру высок, не в меру плечист, не в меру силен, он грешил избытком всего, избытком достоинств.

Он расточал свои доходы не в ущерб капиталу и развлекался не в ущерб здоровью.

Никто не смотрел на нее, не думал о ней. Она чувствовала, что ее словно захлестнуло презрение этих честных негодяев, которые сначала принесли ее в жертву своим интересам, а затем отшвырнули как грязную, ненужную ветошь.

– Война – варварство, когда нападают на мирных соседей. Но она – священный долг, когда защищают отечество.

Старая женщина покачала головой.

– Да, когда приходится защищаться – тогда другое дело. Но не лучше ли было бы убить всех королей, которые затевают войну для собственного удовольствия?

Белые хлопья снега все падали и падали на землю. Их сплошная блестящая завеса сглаживала все очертания, обволакивала предметы как бы ледяной пеной. И в глубокой тишине города, безмолвного под этим зимним саваном, слышался лишь смутный, неуловимый, трепетный шорох падающего снега, скорее ощущение, чем звук, шелест движущихся легких пушинок, наполнявших, казалось, все пространство, засыпавших весь мир.

В арифметике один и один будет два. В любви один и один должен бы составить одно, а на деле получается тоже два.

У побежденных оказывалась новая обязанность: проявлять любезность к победителям.

Когда он пил, его длинная борода, принявшая с течением времени оттенок любимого им напитка, словно трепетала от нежности, глаза косили, что бы не терять из вида кружку, и казалось, будто он выполняет то единственное призвание, ради которого родился на свет. Он мысленно как бы старался сблизить, сочетать две великие страсти, заполнившие его жизнь: светлый эль и Революцию; несомненно, он не мог вкушать одного, не думая о другой.