Книжный вызовВаш трекер чтения книг
Это новая версия страницы. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
Пышка
О! Любовный трепет женщины, будь ей пятнадцать или пятьдесят лет, будь она из простонародья или из общества, все равно проникает мне прямо в сердце и я без колебаний узнаю его.
"Мисс Гарриет".
Она любила природу и животных восторженной любовью, настоявшейся, точно старое вино, на всей той чувственной любви, которую ей не удалось отдать мужчине.
"Мисс Гарриет.
Мисс Гарриет страстным взглядом следила за пылающим закатом дня. И, без сомнения, ей неудержимо хотелось обнять небо, море, весь кругозор.
(...); потом грандиозный костер, который заходящее солнце зажгло над морем, привлек меня.
- Мне хорошо было на этой безвестной ферме, вдали от всего и близко к земле, благодетельной, сочной, прекрасной, зеленеющей земле, которую когда-нибудь мы удобрим своим телом.
(...); и я спешил нагнать ее, сам не знаю зачем, повинуясь одному желанию -- увидеть ее лицо, лицо фанатички, худое, замкнутое, озаренное глубокой, внутренней радостью.
- И с тех пор я всегда думала о том часе... о том часе, когда я признаюсь тебе во всем... Час настал... Как мне страшно!.. О!.. Сестрица!
"Исповедь".
Полная луна заливала двор желтым светом. Тени от яблонь лежали черными пятнами у подножия стволов, а вдали блестели поля спелых хлебов.
"Нормандская шутка".
- И всю ночь, (...), я думал об этой необыкновенной и простой любви, об этом счастье -- таком полном и созданном из такой малости.
"Счастье".
- Ей ничего не нужно было -- только он; лишь бы он был подле нее, она ничего больше не желала.
- Были ли вы счастливы по крайней мере? Она ответила голосом, исходившим из глубины сердца:
- Сидевший на соломенном стуле мужчина встал, поклонился мне и опять сел, не вымолвив ни слова.
Италия, где каждый дворец полон шедевров и сам по себе настоящий шедевр, где мрамор, дерево, бронза, железо, металлы и камни свидетельствуют о человеческом гении, где самые обиходные старинные предметы, валяющиеся в старых домах, говорят о божестаенном стремлении к изящному.
Италия для всех нас -- священная отчизна, которую мы любим, потому что она являет и доказывает нам величие, порыв, могущество и торжество человека-твоорца.
Она славилась скупостью во всем квартале, а по поводу ее худобы говорили, что господь бог применил к ней ее же собственные принципы скаредности.
"В лоне семьи".
В ее скромной красоте была прелесть ангельской чистоты, а неуловимая улыбка, не сходившая с ее губ, казалось отблеском ее души.
"Драгоценности".
- Ведь не знает Земля, что творится там на звездах. (...). Так вот, человек столько же знает о том, что творится в другом человеке. Мы дальше друг от друга, чем звезды небесные, а главное, больше разобщены, потому что мысль непостижима.
"Одиночество".
- Недаром Гюстав Флобер, один из величайших несчастливцев в мире, потому что он был одним из величайших ясновидцев, написал женщине-другу такие безнадежные строки: "Все мы живем в пустыне. Никто никого не понимает".
Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него.
- Ничего, ничего, я отомщу за тебя, мой мальчик, бедное мое дитя. Спи, спи, я отомщу, слышишь? Это мать обещает тебе! А мать, сам знаешь, всегда держит слово.
"Вендетта".
Люди жестоки и неделикатны; все взоры устремились на несчастную женщину.
"Госпожа Батист".
