Цитаты из книги Шантарам

Конец - зеркальное отражение начала.  В конце вспоминают женщину и родной город.

Они лгали мне и предавали меня, оставляя рваные раны там, где было мое доверие к ним, и я не желал больше их любить, уважать или восхищаться ими, но все же продолжал их любить.

Ладно, поделом не, пусть мои надежды были пустыми, несбыточными. Но если вы убедите человека в том, что его упования тщетны, что он надеялся напрасно, вы убьете его веру, убьете ту светлую сторону его существа, которой необходимо, чтобы его любили.

Ревность, как и давшая трещину любовь, порождающая ее, не желает брать в расчет ни времени, ни пространства, ни мудрых, взвешенных аргументов. Ревнивец может бросить злобный упрек мертвому или ненавидеть абсолютно незнакомого человека за одно звучание его имени.

Мы знаем, что слезы - естественное и хорошее душевное проявление, что они свидетельство силы, а не слабости. И все же рыдания вырывают из земли наши спутанные корни; мы рушимся, как деревья, когда плачем.

Чем дальше я шел, тем тише становилась музыка, пока не превратилась в слабый отголосок, как всякий момент истины.

Я шутил и старался рассмешить его, пока его обычная улыбка, необъятная, как самое большое желание ребенка, не осветила его круглое лицо.

Что я могу сказать? Когда женщина права, возразить нечего.

Грусть для меня - это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

Когда мы любим женщину, то часто не вникаем в то, что она говорит, а просто упиваемся тем, как она это делает.

Люди не теряют веру в любовь и не перестают желать ее. Они просто не верят больше в счастливый конец.

Очевидно, поэтому в сокровищнице мировой литературы нет книг, порожденных ненавистью: подлинный страх и подлинная ненависть не могут выразить себя словами.

Молчание - это месть человека, которого истязают.

Я принадлежал ей. Она принадлежала мне. Мое тело служило ей колесницей, она направила ее прямо в солнце. Ее тело было рекой, а я был морем, принимавшим ее.

Я просто задыхался от любви и желания. Я испытывал боль и гнев.

Иногда воспоминания о ней вызывали у меня страстное желание коснуться ее, поцеловать, вдохнуть на миг запах ее черных волос, слегка напоминающий корицу. Это желание раздирало мое сердце и мешало дышать.

Иногда мы любим одной лишь надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слез. И в конечном итоге все, что у нас остается,- любовь и связанные с ней обязательства, все, что нам остается, - тесно прижаться друг к другу и ждать утра.

Я знал, что на самом деле это не так, но любви обычно нет дела до того, что мы знаем, а что нет, и что является истиной.

В действительности никому и нигде до меня не было дела. Находясь в гуще людей и мечтая об уединении, я по сути всегда и везде был один.

Он говорит: "Человек должен любить своего медведя", Лин. Да, именно это он говорит. Человек должен любить своего медведя.