Цитаты из книги Moominsummer Madness

Вечером мама постелила Муми-троллю и фрекен Снорк на дереве. Потом приготовила для них корзинку с завтраком.

Миса тоже взглянула на дерево.

— Хоть бы разок поспать на дереве, — сказала она.

— За чем же дело стало? — спросила Муми-мама.

— Меня никто туда не приглашал, — уныло ответила Миса.

— Возьми перину, милочка, и полезай, — посоветовала мама.

— Нет, теперь мне больше не хочется, — сказала Миса и удалилась. Она уселась в углу и заплакала.

«Почему все так получается? — думала она. — Почему все так печально и сложно в моей жизни?»

– Как мне надоела эта огнедышащая гора! – сказала она.

– Огнедышащая гора? – заинтересовалась малышка Мю и высунула мордочку из корзинки.

– Да, у нас тут одна гора неподалёку извергает пламя, – объяснила Муми-мама. – И сажу. Все эти годы, с тех пор, как я вышла замуж, она вела себя вполне пристойно, а теперь вот расчихалась, причём как раз когда я вывесила бельё на просушку. Всё мне перепачкала...

– Ура, будет пожар! – радостно заверещала малышка Мю. – Всё сгорит дотла! Все дома, сады, игрушки, младшие братья и сёстры и их игрушки тоже!

– Глупости, – добродушно сказала Муми-мама, смахнув сажу с носа.

Они не верили ему. Они видели, как лев гонялся за Мюмлой по всей сцене. Малышка Мю вопила во всю глотку. – Спасите мою сестру! – кричала она. – Убейте льва! Внезапно в отчаянии она прыгнула на сцену, подбежала ко льву и вонзила свои маленькие остренькие зубки в его заднюю лапу. Лев закричал и развалился пополам. Зрители увидели, как Мюмла подняла малышку Мю и та поцеловала ее в мордочку. И еще заметили, что уже никто больше не декламирует гекзаметром, а все говорят обычно. Против этого, конечно, публика не возражала, потому что наконец поняла, о чем идет речь в пьесе. В ней говорилось о ком-то, кого унесла громадная волна, и о тех страшных приключениях, которые он пережил, прежде чем снова вернулся домой. И теперь все были вне себя от радости и собирались варить кофе. – Вот теперь артисты играют гораздо лучше! – сказал Хемуль.

– Ты, наверное, мог бы написать пьесу, если Эмма тебе поможет, – сказала она. – Ведь ты написал мемуары. Наверное, не так уж трудно писать и стихи? – Куда там! Не умею я писать пьесы, – сказал папа и покраснел. – Конечно, ты сумеешь, дорогой, – стояла на своем мама. – А мы выучим твою пьесу наизусть. Все придут смотреть, как мы играем в театре. Много-много разного народу; их будет все больше и больше, и они станут рассказывать своим знакомым, как это замечательно. Наконец слух о театре дойдет до Муми-тролля, и он найдет дорогу к дому. Муми-тролль, фрекен Снорк, малышка Мю вернутся домой, и все кончится благополучно! – закончила свою речь Муми-мама и захлопала в ладоши от радости. Все с сомнением посмотрели друг на друга, потом взглянули на Эмму. Та развела лапами. – Наверное, получится что-то ужасное, – сказала она. – Но если вам так хочется потерпеть фиаско, я не откажусь давать вам советы. Иногда, когда у меня найдется свободная минутка. – И продолжала рассказывать, как играют в театре. Вечером Муми-папа уже закончил пьесу. И прочитал ее всем. Никто не прерывал его, и когда он закончил, воцарилась тишина. Наконец Эмма сказала: – Нет, нет и еще раз нет! – Неужели так уж плохо? – спросил расстроенный папа. – Хуже некуда, – ответила Эмма. – Послушай только:

Не боюсь я льва, Убиваю его всегда!

– Ужасно! – Но я непременно хочу, чтобы был лев, – упрямо возразил папа. – Нужно писать гекзаметром! Гекзаметром, а не рифмовать. – А что такое гекзаметр? – спросил папа. – А вот что: тамтара-тамтара-тамтара-тамтара, тамтара-там– та, – объяснила Эмма. Папа просиял. – Перепиши все гекзаметром, – посоветовала Эмма. – И запомни, что в настоящей трагедии, написанной старинным стилем, все должны быть в родстве друг с другом. – Но как же они могут так злиться друг на друга, если они в родстве? – спросила Муми-мама. – И как можно без принцессы? Без счастливого конца? Ведь так грустно, когда кто-то умирает. – Это трагедия, дорогая моя, – сказал папа. – И обязательно в конце кто-то должен умереть. Еще лучше, если умрут все, кроме одного, но желательно, чтобы и он тоже. Так посоветовала Эмма. – Пусть я умру в конце, – пропищала Миса. – А может, мне убить Мису? – спросила Мюмла. – Я-то думал, что Муми-папа напишет детектив, – разочарованно протянул Хомса. – Такой, чтобы всех подозревали и было множество версий, над которыми бы пришлось поломать голову. Папа обиженно встал и стал собирать свои листки. – Если вам не нравится моя пьеса, пожалуйста, пишите сами новую, – сказал он. – Голубчик, – утешала его мама, – мы находим пьесу замечательной. Не правда ли? – Конечно, – подтвердили все в один голос. – Вот видишь, она всем нравится, – сказала мама. – Только чуть подправь ее, измени содержание и стиль. Я позабочусь, чтобы никто не мешал тебе. И пока ты работаешь, возле тебя будет стоять вазочка с карамельками. – Ладно, – согласятся папа. – Но лев должен остаться! – Разумеется, без льва не обойтись, – поддакнула мама. Муми-папа трудился вовсю. Все молчали, боясь произнести хоть слово или шевельнуться. Едва закончив рукопись, папа сразу стал читать вслух. Мама все время подкладывала ему карамельки. Все были возбуждены и полны больших надежд. Ночью им не спалось. Эмма почувствовала, как у нее прибавляются силы. Она не думала ни о чем другом, кроме генеральной репетиции.