Цитаты из книги Кража. Где-то гремит война

Жизнь наступает с той поры, когда человек начинает задумываться над поступками и отвечать за них.

Доски в штабеля складывать и человеческие жизни пестовать – не одно и то же.

Многие борются за счастье всех людей, но у них есть противники, которые хотят счастья только для себя.

Мудрости, изрекаемые людьми, вроде еды – на время утоляют голод, а потом опять есть хочется.

Прежде чем пообещать – подумай, а пообещав – сделай обязательно.

Только детям спасительно дано всё запоминать и всё забывать.

Только детям спасительно дано все запоминать и все забывать.

сладкая грусть воспоминаний очищает человека и счастлив тот, кому есть что вспомнить хорошее

Валериан Иванович слышал как-то на войне притчу об одном тихопомешанном. Дом сумасшедших попал под артиллерийский обстрел, и больные разбежались кто куда. Неподалеку от одного больного разорвался снаряд, он внезапно очнулся и сказал, оглядевшись вокруг: «Ой, как неинтересно!» Оказывается, внутри повернутой души больного существовал совсем иной мир, сдвинутый в тишину, добрый, с райскими лесами, птицами, музыкой, красивыми женщинами.

многие борются за счастье всех людей, но у них есть противники, которые хотят счастья только для себя.

мудрости, изрекаемые людьми, вроде еды — на время утоляют голод, а потом опять есть хочется.

Нет ничего на свете тяжелее утраты веры в человека…

"Это было давно и неправда"

Катенька устало поглядела на меня, а тётя Люба, мягкая, угодливая душа, попыталась за неё улыбнуться, дескать, помним, помним...

- Нет, лучше не читай книжек. Учиться плохо будешь и блажной сделаешься. Говорят, от книжек даже с ума сходят.
- Ты ж не сошел!
- Я ещё молоденький. Может ещё сойду...
- Брось тогда читать.
- Я пробовал. Тянет. Вот курцов к табаку тянет. А меня к книжкам.

Есть извечный трепет у русского человека перед казённой бумагой...

«…Я буду совершенно счастлив, когда прочту в газетах, что там-то и там-то закрыта тюрьма — не стало преступников; закрыта больница уменьшилось число больных; закрыт еще один детдом — исчезли сироты…»

это большое, наверное, счастье — иметь на земле свое, всегда тебе светящее окно.

Великий немецкий поэт сказал: «Если мир расколется — трещина прежде всего пройдет по душе поэта». А я думаю: прежде всего пройдет она по судьбам детей.

— Жизнь наступает с той поры, когда человек начинает задумываться над поступками и отвечать за них, — все так же назидательно, по-учительски кругло высказал свою мысль Валериан Иванович и от досады сморщился.